Мои цитаты из книг
— Когда тебе восемь, Паровозик Томас на обоях — это здорово, и это очень даже круто, когда тебе девятнадцать. Но жить в комнате, оклеенной Паровозиком Томасом, в тринадцать лет — отстой!
Вот почему алгебре в школе учат, а вещам, без которых в жизни ну никак не обойтись, — нет? Ведь ни на одном уроке не услышишь: «Время — детям не игрушка! Поэтому, ребята, если увидите на улице машину (или, на худой конец, тележку) времени — тихонечко пройдите мимо. Иначе вас ждут Большие Неприятности. Например, можно нечаянно встретить собственного дедушку в коротких штанишках и он задразнит вас до слез. Или вас примут за шпиона и расстреляют. Или вы до конца жизни застрянете в Былых Временах,...
— Ты ему нравишься. — С чего ты так решил? — У тебя до сих пор оба глаза на месте.
Вот почему алгебре в школе учат, а вещам, без которых в жизни ну никак не обойтись, — нет? Ведь ни на одном уроке не услышишь: «Время — детям не игрушка! Поэтому, ребята, если увидите на улице машину (или, на худой конец, тележку) времени — тихонечко пройдите мимо. Иначе вас ждут Большие Неприятности. Например, можно нечаянно встретить собственного дедушку в коротких штанишках и он задразнит вас до слез. Или вас примут за шпиона и расстреляют. Или вы до конца жизни застрянете в Былых Временах,...
- Одного я не понимаю... - начал Ноу Йоу.
- Хорошо тебе. Я миллион вещей не понимаю, - вздохнул Джонни.
- О чем ты?
- Телепередачи. Алгебра. Почему сосиски без оболочки не разваливаются в кастрюле. Китайский, - перечислил Джонни. - Ничего этого я не понимаю.
Вот почему алгебре в школе учат, а вещам, без которых в жизни ну никак не обойтись, — нет? Ведь ни на одном уроке не услышишь: «Время — детям не игрушка! Поэтому, ребята, если увидите на улице машину (или, на худой конец, тележку) времени — тихонечко пройдите мимо. Иначе вас ждут Большие Неприятности. Например, можно нечаянно встретить собственного дедушку в коротких штанишках и он задразнит вас до слез. Или вас примут за шпиона и расстреляют. Или вы до конца жизни застрянете в Былых Временах,...
Самое обидное, что никто из нас не представляет из себя ничего особенного. Нет, это еще не самое обидное. Хуже всего, что у нас даже не представлять из себя ничего особенного получается не особенно.
Вот почему алгебре в школе учат, а вещам, без которых в жизни ну никак не обойтись, — нет? Ведь ни на одном уроке не услышишь: «Время — детям не игрушка! Поэтому, ребята, если увидите на улице машину (или, на худой конец, тележку) времени — тихонечко пройдите мимо. Иначе вас ждут Большие Неприятности. Например, можно нечаянно встретить собственного дедушку в коротких штанишках и он задразнит вас до слез. Или вас примут за шпиона и расстреляют. Или вы до конца жизни застрянете в Былых Временах,...
Люди смеются по разным причинам. Бывает и так, что они смеются просто потому, что вопреки всем шансам остаются в живых и обнаруживают, что у них до сих пор есть рот, чтобы хохотать.
Вот почему алгебре в школе учат, а вещам, без которых в жизни ну никак не обойтись, — нет? Ведь ни на одном уроке не услышишь: «Время — детям не игрушка! Поэтому, ребята, если увидите на улице машину (или, на худой конец, тележку) времени — тихонечко пройдите мимо. Иначе вас ждут Большие Неприятности. Например, можно нечаянно встретить собственного дедушку в коротких штанишках и он задразнит вас до слез. Или вас примут за шпиона и расстреляют. Или вы до конца жизни застрянете в Былых Временах,...
...если что-то закончилось, это не всегда значит, что закончилось всё .
Не стоит называть призраков призраками. Это невежливо. В конце концов, они ведь просто граждане, перешедшие в новое качественное состояние. С поражением в праве на дыхание. Кстати, пребывать в этом состоянии чудовищно скучно. Не проходит и полвека, как даже родственники перестают навещать. К тому же перешедших в новое качественное состояние граждан никто в упор не замечает — у живых есть более важные дела. У всех, кроме некоего Джона Максвелла, двенадцати лет, обладателя крайне вредной привычки...
Этот город славен тем, что не дарит миру знаменитых людей.
Не стоит называть призраков призраками. Это невежливо. В конце концов, они ведь просто граждане, перешедшие в новое качественное состояние. С поражением в праве на дыхание. Кстати, пребывать в этом состоянии чудовищно скучно. Не проходит и полвека, как даже родственники перестают навещать. К тому же перешедших в новое качественное состояние граждан никто в упор не замечает — у живых есть более важные дела. У всех, кроме некоего Джона Максвелла, двенадцати лет, обладателя крайне вредной привычки...
Чокнутыми принято считать тех, у кого либо нет ни капли здравого смысла, либо не пять чувств, а несколько больше.
Не стоит называть призраков призраками. Это невежливо. В конце концов, они ведь просто граждане, перешедшие в новое качественное состояние. С поражением в праве на дыхание. Кстати, пребывать в этом состоянии чудовищно скучно. Не проходит и полвека, как даже родственники перестают навещать. К тому же перешедших в новое качественное состояние граждан никто в упор не замечает — у живых есть более важные дела. У всех, кроме некоего Джона Максвелла, двенадцати лет, обладателя крайне вредной привычки...
Живые должны помнить, мертвые - забывать. Сохранение энергии.
Не стоит называть призраков призраками. Это невежливо. В конце концов, они ведь просто граждане, перешедшие в новое качественное состояние. С поражением в праве на дыхание. Кстати, пребывать в этом состоянии чудовищно скучно. Не проходит и полвека, как даже родственники перестают навещать. К тому же перешедших в новое качественное состояние граждан никто в упор не замечает — у живых есть более важные дела. У всех, кроме некоего Джона Максвелла, двенадцати лет, обладателя крайне вредной привычки...
Демократия — отличная штука, но только в том случае, когда народу хорошенько растолковали, как ею пользоваться.
Не стоит называть призраков призраками. Это невежливо. В конце концов, они ведь просто граждане, перешедшие в новое качественное состояние. С поражением в праве на дыхание. Кстати, пребывать в этом состоянии чудовищно скучно. Не проходит и полвека, как даже родственники перестают навещать. К тому же перешедших в новое качественное состояние граждан никто в упор не замечает — у живых есть более важные дела. У всех, кроме некоего Джона Максвелла, двенадцати лет, обладателя крайне вредной привычки...