– Здесь живет тот, кто вам нужен, – сказал водитель, повернувшись к Эрику. – Тут выйдете или до ворот довезти?
– А на оплату это влияет?
– Совсем чуть-чуть.
– О чем разговор! Конечно, здесь! – Иногда немец сам себе поражался. На него периодически нападала страшная болезнь – экономофилия.
Сейчас ты расскажешь, что старший в семье, а у тебя десять малолетних братьев и сестер и ты их единственный кормилец. Мы так растрогаемся от твоих слов, что простим тебя, отпустим и еще денег дадим на дорогу.
По мнению гнома, ватное одеяло - это залог хорошего сна. Только укутавшись в него хорошенько, с головой, можно как следует отдохнуть.
Истинный страх убивает человека вернее, чем отравленный ядом клинок...Против яда есть противоядие, против раны, нанесенной клинком, есть врачебное искусство, и только от собственного страха ничто не спасет.
Любой, кто в состоянии съесть полтора килограмма кремового торта в одиночку, просто обязан быть хорошим человеком...
... Молодым - все дороги открыты, и в пивную тоже...
...Если бы я знал, что у меня в перспективах - обычная человеческая жизнь, я бы давно отравился или повесился.
Я - все. Я - маленький мальчик, замурованный в пирамиде. Ползающий по полу в поисках маленькой щели. Я - оренбургский генерал-губернатор, стреляющий из мортиры по звездам. Я - мочка левого уха Людовика Восемнадцатого. Я - сумма двух смертоносных орудий в социалистическом гербе. Меня обрамляют колосья. Слово "зачем" - это тоже я. Я - это переход через Рубикон, это лучшие витрины в Краснопресненском универмаге, это воинственность, соединенная с легкой простудой. Я - это белые пятна на географических картах. Надо мной смеялись афинские аристократы. Меня настраивали на программу Московского радио. Меня подавали с соусом к столу мадам Дезульер. В меня десять минут целился Феликс Дзержинский, - и все-таки промахнулся. Мною удобряли земельные участки в районе города Исфагань и называли это комплексной механизацией, радостью освобожденного труда и еще чем-то, чего я не мог уже расслышать. Знаменитый водевилист Боборыкин обмакивал в меня перо, а современные пролетарии натирают меня наждачной бумагой. Я - крохотный нейтрон в атоме сталинской пепельницы. Я изымаю вселенную из-под ногтей своих.
"Человек не может любить, он может только хотеть любить того или иного человека - и в зависимости от размеров охоты - убедить себя в большей или меньшей степени в том, что он действительно любит данного человека."
...совершенно необязательно быть тонким психологом, чтобы прослыть им...