Большинство людей не живет, а бежит наперегонки.
Человек не страдает без того, чего у него не было, но очень трудно обходиться без вещей, которые хоть какое-то время принадлежали ему, то есть ей (нет, «тебе») по праву.
Слава Богу, я ни от кого не унаследовала никакого Бога. Могу вообразить Его каким захочу. По-моему, Он — добрый, жалостливый, понятливый, милостивый и любит смешное.
Из всех качеств поощрялось только чувство долга. По-моему, детям не следует даже знать этих слов, они отвратительны. Пусть делают все из любви.
Мне кажется, что у каждого, независимо от того, сколько неприятностей у него будет во взрослой жизни, должно быть счастливое детство, которое можно вспомнить.
Большинство людей не живет, а бежит наперегонки. Они несутся к какой-нибудь дальней цели, и так пыхтят, так задыхаются, что не замечают, как красиво и мирно вокруг. Потом они вдруг видят, что стары, изношены и совершенно безразличны к тому, достигли они цели или нет. Я же решила присесть у дороги и накопить счастья...
Ах, стоит ли спорить с мужчиной? Вы, мистер Смит, принадлежите к той половине человеческого рода, которая неспособна к логическому мышлению. Чтобы переспорить мужчину, надо подольститься к нему или ворчать. Льстить ни за что не буду; вот ворчу.
– О, поверьте, чай заключает в себе совершенно особенную прелесть, – мягко улыбнулся лод Гвэйдеон. – Великий мудрец Кастардхааб, живший в Ста Тысячах двести лет назад, однажды сказал, что первая чашка чая годна лишь на то, чтобы смочить губы и горло, но уже вторая растапливает лед одиночества. Третья чашка проникает в самые недра человеческого разума. Четвертая изгоняет из тела зло жизни вместе с потом. Пятая – полностью очищает пьющего. Что же до шестой чашки, то она живым отправляет в чертоги Пречистой Девы.
Так обидно, когда нельзя взрывать всех, кого пожелаешь.
– Это сколько же вам тогда лет? – слегка опешил Моргнеуморос.
– Ой, много, мальчик… Я ведь еще его величество короля помню…
– Так это сколько же тогда… – задумался мутант.
– Скоро уже триста. Мне почти триста лет, господа! – гордо подбоченилась старуха.
– Никогда бы не подумала, – хмыкнула Ванесса. – Вы выглядите всего на двести.