admin

Пытаться решить свои проблемы, прыгая из времени в другое время, - это все равно что лечить перхоть гильотиной.

Дверь в лето

Роберт Хайнлайн

Его предали. Предали те, кого он считал другом и любимой женщиной. Его гениальные изобретения — в чужих руках, а сам он — проснулся после гипотермии спустя тридцать лет после того, как ещё можно было что-то изменить. И ненависть и любовь остались глубоко в прошлом. Но тот, кто не сдался, иногда находит «дверь в лето». Даже если для этого нужно вернуться в своё прошлое.

Лос-Анджелесу не грозит вражеское вторжение: оккупанты просто не найдут, где припарковаться.

Дверь в лето

Роберт Хайнлайн

Его предали. Предали те, кого он считал другом и любимой женщиной. Его гениальные изобретения — в чужих руках, а сам он — проснулся после гипотермии спустя тридцать лет после того, как ещё можно было что-то изменить. И ненависть и любовь остались глубоко в прошлом. Но тот, кто не сдался, иногда находит «дверь в лето». Даже если для этого нужно вернуться в своё прошлое.

— Ну, за прекрасных дам, Пит. Чем больше их встречаешь, тем легче забываешь!

Дверь в лето

Роберт Хайнлайн

Его предали. Предали те, кого он считал другом и любимой женщиной. Его гениальные изобретения — в чужих руках, а сам он — проснулся после гипотермии спустя тридцать лет после того, как ещё можно было что-то изменить. И ненависть и любовь остались глубоко в прошлом. Но тот, кто не сдался, иногда находит «дверь в лето». Даже если для этого нужно вернуться в своё прошлое.

Будущее всегда лучше прошлого.

Дверь в лето

Роберт Хайнлайн

Его предали. Предали те, кого он считал другом и любимой женщиной. Его гениальные изобретения — в чужих руках, а сам он — проснулся после гипотермии спустя тридцать лет после того, как ещё можно было что-то изменить. И ненависть и любовь остались глубоко в прошлом. Но тот, кто не сдался, иногда находит «дверь в лето». Даже если для этого нужно вернуться в своё прошлое.

Но в сердце моем была зима, и я искал дверь в Лето.

Дверь в лето

Роберт Хайнлайн

Его предали. Предали те, кого он считал другом и любимой женщиной. Его гениальные изобретения — в чужих руках, а сам он — проснулся после гипотермии спустя тридцать лет после того, как ещё можно было что-то изменить. И ненависть и любовь остались глубоко в прошлом. Но тот, кто не сдался, иногда находит «дверь в лето». Даже если для этого нужно вернуться в своё прошлое.

Эндокринологи не только поддерживали его экспедицию. Они аплодировали и его выступлениям, и напряженно ждали от него главного -материала для трансплантаций. И как только материал достиг пределов СССР, им уже не терпелось побыстрее осуществить омоложение кремлевских старцев и таким образом повысить свой научный статус. Их не волновали проблемы эволюции обезьян, их беспокоила собственная эволюция в коридорах советской власти. По этим гулким коридорам каждый день проносились целые стада Homo futuris'ов. И стать членом их краснознаменной популяции считалось величайшим подарком судьбы.

А петухи, попав в руки умелого ученого, превращались в несушек. Он скрупулезно отмечал малейшие изменения в их физиологии и с удовольствием заносил в научный дневник пикантные подробности их внешнего вида, как, например: "Половые сосочки кастрата весьма дряблы и малы". Но всех подопытных птичек ждала неминуемая смерть, которая тоже фиксировалась с абсолютным упоением: "Кастрат убит уколом в продолговатый мозг".

"Биотехния - наука будущего, а не настоящего", - заявлял Завадовский. Михаил Михайлович был большим поклонником романа Герберта Уэллса "Остров доктора Моро". И даже написал предисловие к опубликованной в издательстве"Земля и фабрика" книге. Рукотворные птицы-трансвеститы были для него первыми ласточками грядущего нового мира.

Его давно уже оправдал гениальный Илья Ильич Мечников:
"Еще гораздо сложнее вопрос об опытах над человеком. Как прежде приходилось прятаться для вскрытия человеческого трупа, так и теперь надо прибегать к разным ухищрениям при малейшем опыте на человеке. Те самые люди, которые нисколько не возмущаются бесчисленными несчастными случаями, производимыми автомобилями и другими способами передвижения, или охотой, громко восстают против попыток использовать на человеке действительность какого-нибудь нового лечебного средства".

Одна вдовица пять дней лежала не жива, пять дней. И пятеро детей осталось у ней. И все малые. Привезли батюшку хоронить ее. А у нее лицо то покраснеет, то побледнеет. Батюшка посмотрел и сказал: «Вы подождите, не хороните эту женщину, она еще, может быть, жива. Не трогайте ее, она будет лежать до такого-то часу». Он ушел, а люди сидят. А она вдруг села и говорит: «Люди, не убегайте, я не умершая, я была на „том“ свете. Меня Господь водил везде. И Он мне везде показывал, какие мучения бывают за грехи. Он меня ведет со свечкой, а перед нами люди ходят и все время руками что-то гребут. Я спрашиваю: „Что они, Господи, делают?“ А Господь говорит: „Это те, что ягоды в воскресенье рвали“. Идем дальше. Перед нами люди черные, как головешки. У всех лица обожжены. „А это, – говорит Господь, – те, кто дома поджигал“. Вот Он все мне показал и говорит: „Я тебя веду назад“. И ведет со свечкой. А там такое место, где столик стоит и свечки горят, много свечек. А перед свечками Господь сидит и книжку читает. Вот взяли меня проводники, вывели из норы, и я встала».

Мифы и легенды восточных славян

Елена Левкиевская

Мифология восточных славян уходит корнями в далекую языческую древность. Но многие древние поверья хорошо сохранились в живой традиции русского, украинского и белорусского народов. Мифы о сотворении Земли, природы и человека, поверья о духах природы и домашних демонах, о высших богах Древней Руси и загробном мире – обо всем этом интересно и увлекательно рассказывается в книге. Мифы и легенды восточных славян изложены на основе устных преданий, собранных этнографами и филологами за последние...