Книга очень понравилась,советую прочитать
Эндокринологи не только поддерживали его экспедицию. Они аплодировали и его выступлениям, и напряженно ждали от него главного -материала для трансплантаций. И как только материал достиг пределов СССР, им уже не терпелось побыстрее осуществить омоложение кремлевских старцев и таким образом повысить свой научный статус. Их не волновали проблемы эволюции обезьян, их беспокоила собственная эволюция в коридорах советской власти. По этим гулким коридорам каждый день проносились целые стада Homo futuris'ов. И стать членом их краснознаменной популяции считалось величайшим подарком судьбы.
А петухи, попав в руки умелого ученого, превращались в несушек. Он скрупулезно отмечал малейшие изменения в их физиологии и с удовольствием заносил в научный дневник пикантные подробности их внешнего вида, как, например: "Половые сосочки кастрата весьма дряблы и малы". Но всех подопытных птичек ждала неминуемая смерть, которая тоже фиксировалась с абсолютным упоением: "Кастрат убит уколом в продолговатый мозг".
"Биотехния - наука будущего, а не настоящего", - заявлял Завадовский. Михаил Михайлович был большим поклонником романа Герберта Уэллса "Остров доктора Моро". И даже написал предисловие к опубликованной в издательстве"Земля и фабрика" книге. Рукотворные птицы-трансвеститы были для него первыми ласточками грядущего нового мира.
Его давно уже оправдал гениальный Илья Ильич Мечников:
"Еще гораздо сложнее вопрос об опытах над человеком. Как прежде приходилось прятаться для вскрытия человеческого трупа, так и теперь надо прибегать к разным ухищрениям при малейшем опыте на человеке. Те самые люди, которые нисколько не возмущаются бесчисленными несчастными случаями, производимыми автомобилями и другими способами передвижения, или охотой, громко восстают против попыток использовать на человеке действительность какого-нибудь нового лечебного средства".
Где если злодеи, будут и герои стоит только подождать, и они придут.
Правда не вгоняет в депрессию. В отличие от лжи, с которой заставляешь себя мириться.
Жизненный принципов у меня было немного, но одному из них научил меня отец: никогда не бей первым, а если придется бить вторым, то постарайся, чтобы противник не смог подняться для третьего удара.
У меня остались воспоминания о прежнем мире, - в конце концов, прошло всего десять лет, хотя и трудно вспомнить, что такое рассвет, когда каждый день видишь только тьму. Примерно так же, как вспомнить лицо отца. Подобное постепенно забывается.
Сдерживай свои порывы. Действуй не просто потому, что есть такая возможность, но потому, что так правильно. Если будешь об этом помнить - все будет хорошо.