admin

Первым шёл толстолицый, за ним - двое назначенных старушками-матерям (никто, включая тлстолицего, не знал, что это такое, - просто была такая традиция), которые сквозь слёзы выкрикивали обидные слова Затворнику и Шестипалому, оплакивая и проклиная их одновременно

Синий фонарь

Виктор Пелевин

Первая книга молодого писателя, работающего в редком и напряженном жанре сатирико-философской фантастики. В рассказах причудливо переплетаются история и современность, идеи Востока и Запада, возвышенная мысль и низменная действительность. Сборник входит в книжную серию «Альфа-фантастика». Содержание: Часть первая: Принц Госплана Жизнь и приключения сарая Номер XII Затворник и Шестипалый Проблема верволка в Средней полосе Принц Госплана Часть вторая: Спи Спи Вести из Непала Девятый...

С добром и злом тоже начались проблемы — от имени добра стали говорить такие хари, что люди сами с удовольствием официально записывались во зло.

Жить ой. Но да.

И как не поразиться людям Земли - низкий им поклон - которые на горбу своей повседневной муки не только нашли в себе силу жить, но ещё и создали фальшивую философию и удивительно лживое, никчёмное и дурное искусство, вдохновляющее их и дальше биться головой о пустоту - в корыстных, как они трогательно верят, целях!

– Сегодня в рубрике «Шедевры мировой литературы» мы продолжаем знакомство с одной из важнейших книг столетия, воспоминаниями американской феминистки Аманды Лизард «Consenting to penetration»…[4] Глава шестнадцатая, «Новый Орлеан». Предупреждаем слушателя, что книга Аманды Лизард была написана задолго до распространения вируса Зика-три…
Голос чтеца как-то траурно просел и одновременно утончился – но не утратил своей гендерной нейтральности:«Упс, я сделала это опять. Под влиянием условностей, социально детерминированных ожиданий, да и просто страха перед возбужденным и разгоряченным выпивкой мужским телом, я сказала «да», которое было на самом деле не идущим из сердца настоящим «да», а примерно таким «да», какое может вырваться из уст изнуренной узницы после долгой моральной пытки…»Громкость постепенно росла – я думаю, голос чтеца был слышен уже и за дверью убера«Сильные грубые руки сорвали с меня белье, бестрепетно повернули лицом вниз, развели в стороны мои дрожащие ноги, а затем источающий спиртные пары рот прошептал в мое ухо:
«Ты уверена?»
О, как описать горькую иронию этой секунды… Я знала, конечно, что мой мучитель нисколько не интересуется глубиной моей уверенности – он всего лишь механически следовал навязанному социальному ритуалу. Ответить «нет» было все равно что пытаться остановить многотонный каток, съезжающий с ледяной горки. Сама моя жизнь могла оказаться под угрозой… И я покорно прошептала:
«Да…»
В ту же секунду зверино-грубая и невыносимо оскорбительная пенетрация отозвалась агонией во всем моем теле. Меня опять – в какой уже раз! – низвели до роли покорного объекта: попираемого, протыкаемого, пронзаемого и грубо проникаемого в.
Не помню, сколько длилась эта пытка, но вот она наконец кончилась. Я стала понемногу приходить в себя, как бы собирая с пола осколки души, размозженной ударом кувалды – и вдруг услышала…
Слова утешения? Шепот раскаяния?
Храп. Лежащий рядом со мной самодовольный, басовитый, уверенный в своей безнаказанности, пахнущий потом самец храпел, плескаясь в волнах выкупленного моей мукой серотонина – и видел, должно быть, сладкий шовинистический сон.
Неужели никто не ответит мне за это унижение и боль?
Сегодня все помнят: «нет» всегда значит «нет». Но цель моей книги – объяснить наконец, что «да», в том числе и повторное, не всегда значит «да». Поэтому оно может быть отозвано ретроспективно, даже через двадцать или тридцать лет, когда глубоко скрытая травма выйдет наконец на поверхность женского сознания. Прекрасно, что это находит понимание в сегодняшней судебной практике – но мы действуем слишком медленно, и многие жертвы объективации покидают нас, так и не дождавшись справедливости.

Открыты были только имя и отчество – Аполлон Семенович. Больше подошло бы отчество «Зевсович», но мир несовершенен.

о, как остро ощущал я трагическую двойственность мужской природы! На одной стороне был я, сознательный член общества - а на другой, простите за плохой каламбур, был член бессознательный.

«смерть – это не когда вы теряете сознание навсегда. Смерть – это когда сознание осознает вас до самого конца, насквозь, до того слоя, где вас никогда не было»

Все эти музеи существуют только потому, что старые культурные объекты намертво спаяны со своим физическим носителем. Атавизм, конечно. Когда-нибудь с этим разберутся окончательно. Все, имеющее культурную ценность, может быть отображено в коде, потому что сама культура – тоже просто код.

Нас всех постоянно слушают. Но никого не слышат