Боги сотворили небытие, дабы убедить людей, чтобы они его заполнили. Не чье-то присутствие правит миром и наполняет его - пустота, отсутствие, небытие, смерть. Всё есть ничто. Недоразумение возникает оттого, что люди изначально полагают, будто жить - значит чем-то обладать, хотя на самом деле на свете ничего нет - вселенная бесплотна, неуловима и неосязаема, точно след девы меж двух туманов в грезах императора.
Может быть, в этом вообще сущность труда: как бы ни была прекрасна наша работа, в нас просыпается некто другой, кто совсем не желает работать. И тогда речь идет совсем уже не о работе.
Безработность – это на самом деле болезнь, говорю я. Из-за нее и начинает казаться, что все в жизни просто.
Торчу перед публикой. Безработные за партами. Учитель господин Гомбровиц. Здравствуй, Липа! Дети, поздоровайтесь с Липой! Доброе утро, Липа, в одну глотку рявкает сборище безработных. Ага, значит, у безработных один мозг на всех, ими легко управлять.
На переменке Сабрина приглашает меня к себе в сад прыгать на батуте.
А что надо делать?
Просто прыгать, отвечает она.
А зачем?
Это прикольно, объясняет Сабрина.
После обеда мы, съев по куску хлеба с оранжевой пастой, прыгаем на батуте, и Сабрина показывает мне, как делается сальто. От наших выкрутасов вся долина ходит ходуном. Я могу прыгать гораздо выше Сабрины. Но только что в том толку, как высоко ни прыгай, все равно упадешь вниз, и чем выше прыгнешь, тем ниже падать. С другой стороны, Сабрина всегда приземляется снова на батут, и тот подбрасывает ее снова, и она подлетает все выше и выше. Ну и что это за развлечение – вот так вот без конца взлетать над садом, чтобы опять плюхаться на батут.
Может, найдем себе другое занятие, предлагаю я. Например, научимся считать простые числа. Простые числа куда важнее, чем без толку скакать на батуте. Сабрина признается, что совсем не любит делать уроки. Ну и как же она собирается завязывать со своей безработностью? Так и будет, что ли, всю жизнь скакать на батуте?
Пошли в бассейн, предлагает Сабрина. Можно что-нибудь бросать в воду и снова вылавливать.
А зачем что-то бросать в воду, если ты все равно потом это будешь вылавливать? Это ведь то же самое, что тупо скакать на батуте, разве нет?
Совсем нет, возражает Сабрина, ты бросаешь что-нибудь в воду, а не прыгаешь по воде сверху.
Мне домой пора, говорю я.
Time is nothing but forks and fractures. You step off the kerb a moment later. You light a cigarette for a woman in the red dress. You turn over the exam paper and see all the questions you’ve revised, or none of them. Every moment a bullet dodged, every moment an opportunity missed. A firestorm of ghost lives speeding away into the dark. “The Gun”
If there are rough patches, that’s to be expected. Change gets harder, just as the body becomes less flexible. Today for example. The nagging feeling that his marriage is only the latest thing which has slipped away. The world shifting too fast in ways he doesn’t understand, values he’d grown up with become vaguely comic: being a gentleman; respecting authority; privacy; stoicism; reticence. When did holding a door open for a woman become an insult? Teenagers watching pornography on their phones. “The Weir”
Время вообще состоит сплошь из извилин и изломов. Мгновение – и ты сходишь с тротуара и подносишь зажигалку той самой женщине в красном платье, случайно заметив, что у нее в пальцах зажата нераскуренная сигарета. Ты берешь экзаменационный билет, переворачиваешь его и видишь, что там именно те вопросы, которые ты успел повторить, а может, наоборот – там нет ни одного из повторенных тобой вопросов. Каждое мгновение вылетает пуля, каждое мгновение упускается возможность. И огненный вихрь призрачных жизней уносится прочь во тьму.
Если кто-то сломал протянутую тобой ветвь оливы, ты, безусловно, имеешь полное право больно пырнуть этого человека её острым обломком.
Жизнь стоит того, чтобы жить, лишь потому, что мы надеемся, что когда-нибудь все наладится и мы вернемся домой целыми и невредимыми.