И в этом, братья и сестры, наша беда: мы говорим о вещах, кои высказать невозможно. Мы пытаемся сохранить в нашей грешной плоти смыслы, которые ей не дано удержать, как не дано безумцу положить в кошелек лунную дорожку. Мы тщимся рассказать историю, дабы увлечь других за Иисусом, но Иисус не есть история. Он конец всех историй.
Внезапная снисходительность по отношению к усопшим - благочестивая условность, в которую входит и доля лицемерия. Кончина не стирает всего. Не стирает ни раны, ни разочарования.
"...Русский всегда казался мне самым чарующим, самым многозвучным, самым выразительным и самым музыкальным языком"
"Анархия в словесности мне всегда казалась столь же отвратительной, как и в обществе".
"Как змея меняет кожу, так и человек в течение своей жизни может несколько раз менять душу".
Божественным властям мерзости не предъявляют.
Его смерть подарила ей рану, которая долгие, очень долгие годы возвеличивала её судьбу.
Чтение вслух быстро вызвало у меня голод к чтению, который на протяжении всей моей юности будет настоящим обжорством.
Чем больше проходит лет, тем больше накапливается утрат, чем больше накапливается утрат, тем больше привыкаешь к смерти – это своего рода закалка чувствительности.
Уходить на войну надо с душой победителя.