Беатриче: Можем.
Вергилий: Пошутить.
Беатриче: Почудить.
Вергилий: Только без пустопорожней радости.
Беатриче: Конечно.
Вергилий: Хотя пустопорожняя радость лучше безрадостности.
Беатриче: Не думаю. Контраст между отчаянием и пустопорожней радостью лишь усилит отчаяние.
Вергилий: Но если пустопорожняя радость будет безудержной, то, возможно, ее нелепость одолеет отчаяние и вызовет подлинное веселье. В сей критический момент пустопорожняя радость может стать первой ступенью на философской лестнице к полному пониманию вселенной, не так ли?
Беатриче: Маловероятно.
Вергилий: Почему бы не попробовать? Раз уж мы в неподдельном отчаянии, почему бы не впасть в пустопорожнюю радость, используя это как последнее средство?
Беатриче: Давай попробуем.
Дробовик – вот единственно правильное решение
если ты терпишь боль, ты можешь задать жару любому противнику.Если ты терпишь боль и не ссышься от страха, да еще и к тому же зол.
— Справедливость, — вежливо заметил он, — не относится к тем благам, которыми мы пользуемся постоянно. Да, мы боремся за справедливость, но, похоже, таков жалкий жребий нашего презренного рода — она упорно от нас ускользает.
Жизнь слишком коротка, нельзя все время быть сдержанным букой,так ведь?
У нее для каждого была улыбка, да такая, что невозможно было не улыбнуться в ответ: не тупая безликая улыбочка вежливости, а настоящая, привлекающая улыбка, вызывающая реакцию.
Так улыбаются люди, уверенные в том, что в каждом можно найти добро, и они обязательно его находят.
Тому, кто не понимает хорошей шутки, серьёзной проблемы не решить и подавно.
И только исключительно сильный человек может сказать: нет, хватит. Слабые люди держат все в себе и, не причиняя никому зла, терпят, пока боль не разорвет их на части.
Казалось, что стрелять в людей – занятие веселое; у многих детей такие задвиги.
Ненавидеть сил не хватало. Работа была для меня просто местом, где ты сидишь целыми днями, потому что тебе за это платят. Находясь на работе, я дрейфовал в вакууме безразличия.