Хороший сюжет, хорошая проза, но не хватает лишь одного: духовной мощи. Ту же самую проблему он, между прочим, обнаружил и у Джойса. Это беда западных авторов – они не пропитаны духом великих русских: Пушкина, Гоголя, Достоевского, Белого. Настоящие романы есть только у русских: в них неистовство, крайности, страсть, мучения.
Думать можно где угодно — нужно лишь время, место и мозги
Они немедленно столкнулись с одной проблемой – энциклопедию только начни составлять, остановиться уже невозможно. Дело в том, что у человечества есть дурная привычка приобретать всё новые знания.
Что бы автор ни думал о своих собственных целях и намерениях, текст никогда не будет завершён и игра никогда не закончится. У него всегда будет много читателей, а много читателей – значит, много смыслов. Текст – это просто язык. А язык ничего не может ни зафиксировать, ни превратить в реальность. Книги же дрейфуют в великой утопии языка, где-то между писанием и читанием. Книга – игра с открытым финалом или промежуточное звено между читателем и писателем. И что интересно, мысль эта совсем не нова. Я нахожу её уже в 18 столетии.
Религия – как брак: кое-кому она дарит радость, большинству же – одни несчастья. Некоторые верующие действительно творят добро, но они творили бы его и без помощи церкви. Для других религия – лишь способ договориться с дьяволом.
- Она рассказывает всем и каждому, что после каждого вашего свидания у неё все ноги в синяках.
- Что-о?! Ноги?! Не может быть!
- Еще как может, - дразнит его Гримм, - она сказала, что, увлёкшись беседой, ты похлопываешь слушателя по коленкам. Наверное, ты ничего такого за собой не замечаешь, но все твои друзья подтвердят её слова. Я сам, к примеру, как тебя послушаю, потом синяки считаю.
На следующей аудиенции между ними был поставлен стол…
Это произошло в Йоркшире, самом крупном и самом литературном графстве Британии – в графстве, откуда я родом. Если вам доведётся там побывать – а побывать там стоит! – вы столкнётесь с еще одним важным аспектом постмортемизма. Ибо наряду с литературной некрологией существует и литературная география. Можно начать свой тур по Йоркширу со Страны Бронте, где повсюду висят указатели на японском языке, затем поехать в Бредфорд – Страну Пристли (указатели обычно на урду), потом направиться в Страну Джеймса Хэрриота (людей нет, одни животные), а потом на побережье Уитби (Страна Дракулы). А если вы двинетесь оттуда на север, вы окажетесь среди пылких жительниц Страны Кэтрин Куксон. Отправитесь на юг, по Хамберу, попадёте в область молочных баров, рыболовецких причалов, огромных гражданских кладбищ. С первого же взгляда можно узнать: это Страна Филипа Ларкина.
Шведское лето — явление, необъяснимое с точки зрения законов физики…
Цены деньгам в России не знают, знают только, что это такая замечательная штука, которой всегда мало, всегда не хватает.
Потомство коварно, как принцы, небрежно, как секретари, и никогда не выполняет своих обещаний.