Золотое правило искусства обольщения: поменьше болтать — побольше слушать.
Сны крадут у нас жизнь. Все, что в них происходит, происходит помимо нашей воли, и вдобавок ко всему запутано настолько, что разбираться в смысле этого абсурда нет никаких сил, только настроение портить.
Сказать по-честному, я обожаю от души посмеяться, люблю хорошие шутки. Наверное, это компенсация за все пролитые мною слезы.
Бояться, опасаться, страшиться, отрицать, высмеивать, доказывать, убеждаться, сомневаться — все это значит играть на руку самой идее. То есть верить.
Судьба — синоним реальности. Сказать «это было мне суждено» все равно что сказать «это со мной произошло», а прочее — лишь суеверия и предрассудки, что одно и то же. Просто вы хотите придать реальности особенный смысл, поставить ей либо жирный знак плюс, либо минус. Вы приплетаете судьбу каждый раз, когда речь заходит о безумной любви или трагической смерти. А рядовые события судьбой у вас не зовутся. Вот, к примеру, ты ел сегодня бутерброд?
Как-то раз в одном из наших разговоров Бог упомянул, что из всех качеств, что мы ему приписываем, единственно верным является лишь то, что он есть любовь. Истинная правда. Покуда в нас не иссякнет источник любви, мы будем жаждать продолжения, а значит, выбирать жизнь. И все продолжится - и мы, и он, и любовь.
Если у людей и есть шестое чувство, то это не что иное, как чувство наслаждения. И именно оно управляет пятью остальными. Оно использует их, чтобы родиться, убивает их, чтобы жить, и воскрешает вновь перед тем, как угаснуть.
Думать можно где угодно — нужно лишь время, место и мозги
Они немедленно столкнулись с одной проблемой – энциклопедию только начни составлять, остановиться уже невозможно. Дело в том, что у человечества есть дурная привычка приобретать всё новые знания.
Что бы автор ни думал о своих собственных целях и намерениях, текст никогда не будет завершён и игра никогда не закончится. У него всегда будет много читателей, а много читателей – значит, много смыслов. Текст – это просто язык. А язык ничего не может ни зафиксировать, ни превратить в реальность. Книги же дрейфуют в великой утопии языка, где-то между писанием и читанием. Книга – игра с открытым финалом или промежуточное звено между читателем и писателем. И что интересно, мысль эта совсем не нова. Я нахожу её уже в 18 столетии.