Мои цитаты из книг
Есть ли жизнь после смерти? Ну так как, есть или нет?
Если есть, наверное, это ад. (Если есть, наверное, это убийство.)
Если есть, наверное, она очень похожа на жизнь, ведь только в жизни есть место разнообразию. Должно иметься множество разновидностей смерти, чтобы они могли соответствовать всем разновидностям жизни.
И тогда должен быть отдельный ад для каждого из нас: ад для тебя и ад для меня. А ты как думаешь? И каждый из нас будет мучиться в своем аду в одиночку.
Впервые на русском — один из знаковых романов прославленного британца Мартина Эмиса (сына не менее прославленного писателя Кингсли Эмиса), переходное звено от «Успеха» к «Деньгам». Страдающая тотальной амнезией Мэри Агнец (это имя она придумала себе сама) блуждает, подобно призраку, сквозь различные сграты лондонского общества, повсюду неосознанно играя роль роковой женщины. Полиция утверждает, что ее пытался убить — и сам в этом признался — некий мистер Дэвил. Мэри же, стараясь найти себе место...
Старость – это когда ты понимаешь, что жизнь убога, но у тебя кроме неё ничего и нет.
Впервые на русском — один из знаковых романов прославленного британца Мартина Эмиса (сына не менее прославленного писателя Кингсли Эмиса), переходное звено от «Успеха» к «Деньгам». Страдающая тотальной амнезией Мэри Агнец (это имя она придумала себе сама) блуждает, подобно призраку, сквозь различные сграты лондонского общества, повсюду неосознанно играя роль роковой женщины. Полиция утверждает, что ее пытался убить — и сам в этом признался — некий мистер Дэвил. Мэри же, стараясь найти себе место...
Насыщает не только пища. Порою с лихвой хватает одного настоящего. Подчас настоящее вполне может пресытить до тошноты.
Впервые на русском — один из знаковых романов прославленного британца Мартина Эмиса (сына не менее прославленного писателя Кингсли Эмиса), переходное звено от «Успеха» к «Деньгам». Страдающая тотальной амнезией Мэри Агнец (это имя она придумала себе сама) блуждает, подобно призраку, сквозь различные сграты лондонского общества, повсюду неосознанно играя роль роковой женщины. Полиция утверждает, что ее пытался убить — и сам в этом признался — некий мистер Дэвил. Мэри же, стараясь найти себе место...
Не выношу женщин, которые носятся со своими грудями, как "человек-оркестр".
«Успех» — роман, с которого началась слава Мартина Эмиса, — это своего рода набоковское «Отчаяние», перенесенное из довоенной Германии в современный Лондон, разобранное на кирпичики и сложенное заново. Жили-были два сводных брата. Богач и бедняк, аристократ и плебей, плейбой и импотент, красавец и страхолюдина. Арлекин и Пьеро. Принц и нищий. Модный галерейщик и офисный планктон. Один самозабвенно копирует Оскара Уальда, с другого в будущем возьмет пример Уэлбек. Двенадцать месяцев — от главы...
Боже, в кого только не способен превратиться человек, да еще так быстро. Ребенком, когда я смотрел на продавцов в магазинах, на сторожей в парках, на молочников — на любого, кто шел по своим делам, — я думал: они всегда хотели, чтобы все обстояло именно так, словно бы у них никогда не было иного выбора, словно бы ничто из этого никогда нельзя было изменить. Эти существа, казалось, рождены пресмыкаться; им явно не хватало жизненной энергии и вкуса к жизни. Но теперь я замечаю, что практически никто не хочет быть тем, кто он есть. Они вовсе не обязательно хотят быть кем-то еще, но, дружище, они не хотят быть теми, кто они есть.
«Успех» — роман, с которого началась слава Мартина Эмиса, — это своего рода набоковское «Отчаяние», перенесенное из довоенной Германии в современный Лондон, разобранное на кирпичики и сложенное заново. Жили-были два сводных брата. Богач и бедняк, аристократ и плебей, плейбой и импотент, красавец и страхолюдина. Арлекин и Пьеро. Принц и нищий. Модный галерейщик и офисный планктон. Один самозабвенно копирует Оскара Уальда, с другого в будущем возьмет пример Уэлбек. Двенадцать месяцев — от главы...
Когда я вижу их, других людей: женщина, похожая на специалиста по арт-терапии, тихо булькает от удовольствия, сумев найти с коллегой свободные места в баре, — полоска счастья, которая значительно скрашивает ее день; в вагоне метро крупный мужчина в дешевом сером макинтоше, стараясь развернуть газету, борется с ней так шумно, что пропускает свою остановку — оплошность, которая заставляет его встать и мелкими шажками пройти к двери, внезапно остановившись, взглянуть на часы, как если бы это была сифилитическая язва; портье в моей квартире весь день умиротворенно стоит на лестнице, размышляя, до скольких лет доживет, как если бы в воздухе вокруг него витали странные математические формулы, заключающие в себе секрет продления его жизни, — я думаю: вы заслуживаете быть тем, кто вы есть, если способны выносить все это. Вы должны были видеть, как это надвигается. Теперь же для вас здесь ничего нет. Никто не защитит вас, и люди не задумываясь будут причинять вам зло. Ваша жизнь будет метаться между страхом сойти с ума и паническим самосохранением. Так что откармливайтесь, чтобы тем вернее сойти с ума. Боюсь, это все, что мы можем вам предложить.Так-так (готов поспорить, спросит кто-нибудь), а со мной-то что бы случилось, если?…Если бы я не родился красивым, талантливым, богатым и знатным? Я бы умолял, сражался, не ведая покоя, преуспел и умер.
«Успех» — роман, с которого началась слава Мартина Эмиса, — это своего рода набоковское «Отчаяние», перенесенное из довоенной Германии в современный Лондон, разобранное на кирпичики и сложенное заново. Жили-были два сводных брата. Богач и бедняк, аристократ и плебей, плейбой и импотент, красавец и страхолюдина. Арлекин и Пьеро. Принц и нищий. Модный галерейщик и офисный планктон. Один самозабвенно копирует Оскара Уальда, с другого в будущем возьмет пример Уэлбек. Двенадцать месяцев — от главы...
Если ты достаточно защищен происхождением и деньгами (гласит бесспорная истина), ты вполне можешь быть сумасшедшим, пока все, что ты делаешь, никак не затрагивает обывателя.
«Успех» — роман, с которого началась слава Мартина Эмиса, — это своего рода набоковское «Отчаяние», перенесенное из довоенной Германии в современный Лондон, разобранное на кирпичики и сложенное заново. Жили-были два сводных брата. Богач и бедняк, аристократ и плебей, плейбой и импотент, красавец и страхолюдина. Арлекин и Пьеро. Принц и нищий. Модный галерейщик и офисный планктон. Один самозабвенно копирует Оскара Уальда, с другого в будущем возьмет пример Уэлбек. Двенадцать месяцев — от главы...
Знаете, безумие тоже стало более демократичным. Вам не удастся заграбастать его навсегда. Мы тоже хотим свою долю.
«Успех» — роман, с которого началась слава Мартина Эмиса, — это своего рода набоковское «Отчаяние», перенесенное из довоенной Германии в современный Лондон, разобранное на кирпичики и сложенное заново. Жили-были два сводных брата. Богач и бедняк, аристократ и плебей, плейбой и импотент, красавец и страхолюдина. Арлекин и Пьеро. Принц и нищий. Модный галерейщик и офисный планктон. Один самозабвенно копирует Оскара Уальда, с другого в будущем возьмет пример Уэлбек. Двенадцать месяцев — от главы...
Отчего нам так нравится видеть любимых людей в минуты болезни и слабости?
«Успех» — роман, с которого началась слава Мартина Эмиса, — это своего рода набоковское «Отчаяние», перенесенное из довоенной Германии в современный Лондон, разобранное на кирпичики и сложенное заново. Жили-были два сводных брата. Богач и бедняк, аристократ и плебей, плейбой и импотент, красавец и страхолюдина. Арлекин и Пьеро. Принц и нищий. Модный галерейщик и офисный планктон. Один самозабвенно копирует Оскара Уальда, с другого в будущем возьмет пример Уэлбек. Двенадцать месяцев — от главы...
Мы разучились строить отношения мирно. Теперь мы делаем что хотим. На твоем месте я старался бы пореже выходить из дому в поздний час. Кругом полно людей, которые будут счастливы причинить тебе боль. Ничего не принимай на веру: будь крайне осторожен.
«Успех» — роман, с которого началась слава Мартина Эмиса, — это своего рода набоковское «Отчаяние», перенесенное из довоенной Германии в современный Лондон, разобранное на кирпичики и сложенное заново. Жили-были два сводных брата. Богач и бедняк, аристократ и плебей, плейбой и импотент, красавец и страхолюдина. Арлекин и Пьеро. Принц и нищий. Модный галерейщик и офисный планктон. Один самозабвенно копирует Оскара Уальда, с другого в будущем возьмет пример Уэлбек. Двенадцать месяцев — от главы...