Мои цитаты из книг
"Подставляющий плечо человек - под этим, по-видимому, понималось врожденное или приобретенное умение чувствовать беду другого как свою собственную" (с)
Впервые на русском — новый роман любимца Букеровского комитета Эндрю Миллера, автора уже знакомых русскому читателю книг «Жажда боли», «Казанова» и «Кислород». Клем Гласс (да, параллель с рассказами Сэлинджера о семействе Глассов не случайна) — известный фотожурналист. Он возвращается из Африки в Лондон, разуверившись в своей профессии, разуверившись в самом человечестве. Когда его сестра-искусствовед после нервного срыва попадает в клинику, он увозит ее в «родовое гнездо» Глассов — деревушку...
— А можно спросить, о чем ты молишься?
— Я? Я — о понимании.
— Всегда?
— Да, — сказал он, улыбаясь самому себе, и опять — они выходили на дорогу — подхватывая сына под руку. — Всегда.
Впервые на русском — новый роман любимца Букеровского комитета Эндрю Миллера, автора уже знакомых русскому читателю книг «Жажда боли», «Казанова» и «Кислород». Клем Гласс (да, параллель с рассказами Сэлинджера о семействе Глассов не случайна) — известный фотожурналист. Он возвращается из Африки в Лондон, разуверившись в своей профессии, разуверившись в самом человечестве. Когда его сестра-искусствовед после нервного срыва попадает в клинику, он увозит ее в «родовое гнездо» Глассов — деревушку...
— Его никогда не учили ненавидеть, презирать людей.
— Разве людям требуется учиться, чтобы ненавидеть?
— Конечно.
Впервые на русском — новый роман любимца Букеровского комитета Эндрю Миллера, автора уже знакомых русскому читателю книг «Жажда боли», «Казанова» и «Кислород». Клем Гласс (да, параллель с рассказами Сэлинджера о семействе Глассов не случайна) — известный фотожурналист. Он возвращается из Африки в Лондон, разуверившись в своей профессии, разуверившись в самом человечестве. Когда его сестра-искусствовед после нервного срыва попадает в клинику, он увозит ее в «родовое гнездо» Глассов — деревушку...
...не противопоставляйте единственного Бога самому себе под тем предлогом, что ваши языки различны и вы по-разному называете Его.
Он появляется в разных городах мира и проповедует отказ от насилия и поклонения золотому тельцу. Он излечивает больных и заставляет подпольных торговцев оружием отказаться от своего смертельного бизнеса. Он входит во всемирную паутину и с мониторов всех компьютеров в мире обвиняет Америку в алчности и цинизме. На него устраивают охоту спецслужбы, но пули не приносят ему вреда. Его считают мистификатором, террористом, но у многих возникает сомнение: а если это был Он? А если Он вернулся — через...
...жалкая людская логика всегда восполняет свои недостатки выдумками.
Он появляется в разных городах мира и проповедует отказ от насилия и поклонения золотому тельцу. Он излечивает больных и заставляет подпольных торговцев оружием отказаться от своего смертельного бизнеса. Он входит во всемирную паутину и с мониторов всех компьютеров в мире обвиняет Америку в алчности и цинизме. На него устраивают охоту спецслужбы, но пули не приносят ему вреда. Его считают мистификатором, террористом, но у многих возникает сомнение: а если это был Он? А если Он вернулся — через...
Если бы фанатики имели чувство юмора, то не были бы фанатиками.
Он появляется в разных городах мира и проповедует отказ от насилия и поклонения золотому тельцу. Он излечивает больных и заставляет подпольных торговцев оружием отказаться от своего смертельного бизнеса. Он входит во всемирную паутину и с мониторов всех компьютеров в мире обвиняет Америку в алчности и цинизме. На него устраивают охоту спецслужбы, но пули не приносят ему вреда. Его считают мистификатором, террористом, но у многих возникает сомнение: а если это был Он? А если Он вернулся — через...
Сверхъестественное действует на смертного подобно морфину. Оно успокаивает боль существования. Освобождает от невыносимого гнета свободы, которая вынуждает его ежечасно принимать решения, не зная, будут ли одобрены они потусторонними силами или нет.
Вера, поскольку речь идет именно о ней, на самом деле вовсе не прибита к душе доказательствами...
Он появляется в разных городах мира и проповедует отказ от насилия и поклонения золотому тельцу. Он излечивает больных и заставляет подпольных торговцев оружием отказаться от своего смертельного бизнеса. Он входит во всемирную паутину и с мониторов всех компьютеров в мире обвиняет Америку в алчности и цинизме. На него устраивают охоту спецслужбы, но пули не приносят ему вреда. Его считают мистификатором, террористом, но у многих возникает сомнение: а если это был Он? А если Он вернулся — через...
Нет хуже глухоты, чем у того, кто не хочет слышать.
Он появляется в разных городах мира и проповедует отказ от насилия и поклонения золотому тельцу. Он излечивает больных и заставляет подпольных торговцев оружием отказаться от своего смертельного бизнеса. Он входит во всемирную паутину и с мониторов всех компьютеров в мире обвиняет Америку в алчности и цинизме. На него устраивают охоту спецслужбы, но пули не приносят ему вреда. Его считают мистификатором, террористом, но у многих возникает сомнение: а если это был Он? А если Он вернулся — через...
Человеческое существо, глядя на мир, становится пустым и ничтожным, потому что видит только зыбкий мираж. Временами ему там видятся змеи и розы, переливчатые рассветы и трупы. Беспрестанно изменяясь, этот мираж и зрителя принуждает меняться. Человек на заре уже не тот, что на закате, а в полдень не тот, что в полночь. Человек зимой не тот, что весной. Подросток не то же самое, что старик. Если же человек принимается смотреть на мир, то превращается в клубящийся туман, не имеющий твердой основы, носимый по воле ветра.
В непроницаемый туман, куда божественный свет и впрямь не может проникнуть.
Он появляется в разных городах мира и проповедует отказ от насилия и поклонения золотому тельцу. Он излечивает больных и заставляет подпольных торговцев оружием отказаться от своего смертельного бизнеса. Он входит во всемирную паутину и с мониторов всех компьютеров в мире обвиняет Америку в алчности и цинизме. На него устраивают охоту спецслужбы, но пули не приносят ему вреда. Его считают мистификатором, террористом, но у многих возникает сомнение: а если это был Он? А если Он вернулся — через...
Не столько даже убожество людей удручало его, сколько их неисправимый инфантилизм. Их агрессивность была агрессивностью бабуинов. Страсть — волнением лисы в пору течки. А стремления не выше, чем у ужа, который ищет сухой камень на солнышке.
Он появляется в разных городах мира и проповедует отказ от насилия и поклонения золотому тельцу. Он излечивает больных и заставляет подпольных торговцев оружием отказаться от своего смертельного бизнеса. Он входит во всемирную паутину и с мониторов всех компьютеров в мире обвиняет Америку в алчности и цинизме. На него устраивают охоту спецслужбы, но пули не приносят ему вреда. Его считают мистификатором, террористом, но у многих возникает сомнение: а если это был Он? А если Он вернулся — через...