В жизни не так уж трудно устраиваться, когда нечего терять.
Нет, это великое заблуждение - о мудрости стариков. Старики не мудры. Они осторожны.
Мы выпили рому, и я почувствовал себя среди друзей.
Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.
Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.
Тот, кто выигрывает войну, никогда не перестанет воевать.
Те ночи, о которых вы мне рассказывали. Это не любовь. Это только похоть и страсть. Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.
Мы лежали рядом, и я кончиками пальцев трогал ее щеки и лоб, и под глазами, и подбородок, и шею и говорил: "Совсем как клавиши рояля", - и тогда она гладила пальцами мой подбородок и говорила: "Совсем как наждак, если им водить по клавишам рояля".
Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда. Вот почему мы воюем.
Я создан не для того, чтобы думать. Я создан для того, чтобы есть.