всякая философия всегда теоретична... она по существу своему только размышляет и изучает, а не предписывает. Становиться же практической, руководить поведением, перевоспитывать характер – теперь, созрев в своих взглядах, она должна бы, наконец, отказаться от этих старых притязаний
заблуждение может царствовать тысячелетия, налагать на целые народы свое железное ярмо, душить благороднейшие побуждения человечества и даже, при помощи своих рабов, своих обманутых, заключать в оковы тех, кого оно не в силах обмануть. Заблуждение — тот враг, с которым вели неравную борьбу мудрейшие люди всех времен; и только то, что они отвоевали от него, сделалось достоянием человечества
Несправедливость, причиненная мне другим, вовсе не дает мне права поступать несправедливо по отношению к нему
мощь истины невероятно велика и несказанно упорна. Мы часто находим ее следы во всех, даже самых причудливых, даже самых нелепых догматах разных времен и народов… Она похожа тогда на растение, которое прозябает под кучей больших камней, но все же напряженно тянется к свету: оно пробивается через обходы и извилины, изнуренное, истощенное, побледневшее, — а все-таки к свету
... ошибки правителей искупаются целыми народами
...если самого закоренелого оптимиста провести по больницам, лазаретам и камерам хирургических истязаний, по тюрьмам, застенкам, логовищам невольников, через поля битв и места казни, если открыть перед ним все темные обители нищеты, в которых она прячется от взоров холодного любопытства, и если напоследок дать ему заглянуть в башню голода Уголино, то в конце концов и он, наверное, понял бы, что это за meilleur des mondes possibles (лучший из возможных миров).
Жизнь качается между пустотой и скукой. Удовлетворение кладёт конец желанию и наслаждению.
«мало людей мыслят, но все хотят иметь мнение» (Бёркли)
Часто отмечалось, что у гениальности и безумия есть такая грань, где они соприкасаются между собою и подчас переходят друг в друга
Всякая жизнь есть страдание. Существование - это постоянное умирание.