Будучи ребенком, Рейчел воспринимала родителей только применительно к себе: ее мать, ее отец. Но проведя в одном доме с ними всю свою жизнь и продолжая беззаветно любить их, она с возрастом научилась относиться к ним как к двум нисколько не похожим друг на друга людям.
“У всех есть свои маленькие слабости” – так она обычно высказывалась, сталкиваясь с тем, что не могла одобрить или не понимала.
..ей постоянно казалось, будто бы ей уделяют внимание только из жалости. Как большинство людей, жалеющих себя, она считала, что это право должно принадлежать лишь ей одной. И называла его гордость.
В голове мелькнуло сходить к ней, но он отверг эту мысль. Иногда, а может, и всегда горе должно иметь возможность выплеснуться в уединении.
Глаза у него были такие добрые, что с трудом удавалось разглядеть в них его настоящего.
Он вдруг с беспокойством осознал, что всегда думал о том, что ему не нравится, даже не пытаясь искать альтернативы.
Самопожертвования, если о них известно другому, достойны признания и поддержки – и даже благодарности. Но жалость к себе порождает бессердечность, упреждающую все перечисленное.
– Ты любишь ее? – Конечно, люблю! – Потому что иногда кажется, что любишь кого-то только потому, что не можешь заполучить его.
К этому времени он уже узнал все ее уловки и недолюбливал их. Она не испытывала чувства, а стремилась заставить его считать, будто она их испытывает.
Существует разница между страхом расстроить кого-то, кто любит тебя, и опасностью потерять этого человека. Я долгое время не могла отличить одно от другого. Мне потребовалось много времени и усилий, чтобы разглядеть разницу между причинением боли тем, кого я люблю, и моим страхом того, что я могу потерять. Причинение боли тем, кого мы любим, можно пережить. Эта боль неизбежна. И я сожалела о том, сколько ее причинила в прошлом, но была уверена: маму я бы никогда не потеряла.