Предмет нашего обожания тем больше кажется нам жертвою, чем более мы его любим
Я не люблю правых, не падавших, не оступавшихся. Их добродетель мертва и малоценна. Красота жизни не открывалась им.
Загадка жизни, загадка смерти, прелесть гения, прелесть обнажения, это пожалуйста, это мы понимали. А мелкие мировые дрязги вроде перекройки земного шара, это извините, увольте, это не по нашей части.
Меня никто ни о чем не предупредил. Все пришлось делать самому: перестать двигаться, потерять дар речи, остыть, начать разлагаться.
Я жила в Цюрихе.В некрологе написали,что я вознеслась в дом Отца нашего.На деле я бросилась с шестого этажа.
Мне всегда не везло. В день моих похорон все говорили о похоронах дочери аптекаря. Она умерла накануне.
Я один из тех, кто за минуту до смерти был в полном порядке.
Поначалу наши близкие хотели бы нас вернуть. Потом они свыкаются с тем, что нас нет. Потом всех устраивает, что мы там, где мы есть.
День моих похорон был самым обыкновенным днем. И следующий день — тоже.
Я никогда не понимал тех, кто не боится смерти. Сейчас я понимаю их еще меньше.