И когда он шепчет мне: - Ты меня любишь. Правда или ложь? Я отвечаю: - Правда.
Никто не разрушает то, чем намеревается овладеть в будущем.
Ненавижу подземелья — шахты, тоннели и Тринадцатый дистрикт. Я с ужасом думаю о том, что могу умереть там, хотя это глупо — ведь если я умру на поверхности, меня непременно закопают в землю.
Я стала Сойкой - пересмешницей задолго до того, как вошла в эту роль.
быть рядом с кем-либо, кто так много рыдает - отнимает слишком большое количество энергии.
Поймать Сойку гораздо легче, нежели выдрессировать.
Я знаю, что он был в отчаянии. А это заставляет людей делать разные сумасшедшие вещи.
Думай как жертва и ты найдешь ее слабое место (Бити)
- Тихий настойчивый голос у нас в голове - почему он так мучает нас? - спросил он и выдержал паузу. - Может быть, он напоминает нам о том, что мы живы, что мы смертны, что каждый из нас наделен неповторимой душой, расстаться с которой мы так боимся, хотя она-то и заставляет нас чувствовать себя несчастнее всех прочих созданий? Кроме того, что, как не сама боль, обостряет наше ощущение самости? Ужасно, когда ребенок вдруг осознает, что он - обособленное от всего мира существо, что никто и ничто не страдает, когда он обжег язык или ободрал коленку, что его боль принадлежит лишь ему одному. Еще ужаснее, когда с возрастом начинаешь осознавать, что ни один, даже самый близкий и любимый, человек никогда не сможет понять тебя по-настоящему. Это делает нас крайне несчастными, и не потому ли мы так стремимся от него избавиться?
Есть вещи, которые настолько ужасны, что осознать их сразу просто невозможно. Есть и такие — обнаженные, мельтешащие, непреходящие в своем кошмаре, — осознать которые на самом деле невозможно в принципе.