— Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и
греха.
— Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.
— Пусть так, — с вызовом ответил Дикарь. — Да, я требую.
— Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак;
право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним
днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
Длинная пауза.
— Да, это все мои права, и я их требую.
— Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, — сказал Мустафа Монд, пожимая
плечами.
В этом весь секрет счастья и добродетели: люби то, что тебе предначертано.
- Оптимальный состав народонаселения, говорил далее Мустафа, - смоделирован нами с айсберга, у которого восемь девятых масс под водой, одна девятая над водой.
- А счастливы ли те, что под водой?
- Счастливее тех, кто над водой.
Телесный недостаток может повести к, своего рода, умственному избытку. Но получается, что и наоборот бывает. Умственный избыток может вызывать в человеке сознательную, целенаправленную слепоту и глухоту умышленного одиночества, искусственную холодность аскетизма.
Можно ли сказать нечто, когда перед тобой ничто?
Одно из главных назначений друга - подвергаться (в смягченной и символической форме) тем карам, что мы хотели бы, да не можем обрушить на врагов.
Все люди в физико-химическом отношении равны.
Презирающих тебя, сам встречай презрением.
Если ты не такой, как другие, то обречен на одиночество. Относиться к тебе будут подло.
По мне лучше уж несчастье, чем фальшивое, лживое счастье.