Мы все дети. Мы все живём в одном большом пионерлагере по общему расписанию.
Как разобраться в детях? А чего тут сложного? Высокий – на волейбол, крикливый – в хор, умный – пускай играет в шахматы, кривляется – тогда в театральный кружок, а если пойман со спичками или нарушает режим, то грабли в руки и вперёд – на уборку территории. Главное – проследить, чтобы никто не отлынивал.
... Игорь вдруг почувствовал щемящую нежность к детям — и к тем идеальным, что были на экране, и к балбесам в своём отряде. И его сердце окатила любовь к своей стране, такой могучей и огромной, часто — неповоротливый, но в глубине — всё равно тёплой и доброй.
Кто не рискует, тот не пьёт валидол.
Всегда приятно, когда рушатся кумиры.
Тут как везде. Флаги - флагами и серпы -молотками, но даже в пионерлагере людям хочется жить попроще, полегче и получше.
Пацан по фамилии Титяпкин заглянул гипсовой горнистке под юбку и с сожалением сообщил:
– Блин, там всё заделано!
– Ты урод, Титяпкин! – возмущённо завопили девочки.
Имени Титяпкина никто не знал, да с такой фамилией имя и не нужно.
За соснами, за Волгой догорал закат; в его угасании томилась сплошная эротика: стыдливая горячая краснота и движение вниз, к постели… Сквозь мягко слепящий багрянец чёрные сосновые стволы как швартовочные тросы подтягивали синее небо к мохнатому причалу земли.
Ужас – от первобытной обезьяны. Обезьяна всего боялась, поэтому взяла палку, обточила камень и разожгла костёр: в общем, стала человеком, чтобы не бояться.
– Воспитывать страхом непедагогично. – Зато результативно. Не будут ночью убегать из палат.