Десять негритят отправились обедать,
Один поперхнулся, их осталось девять.Девять негритят, поев, клевали носом,
Один не смог проснуться, их осталось восемь.Восемь негритят в Девон ушли потом,
Один не возвратился, остались всемером.Семь негритят дрова рубили вместе,
Зарубил один себя — и осталось шесть их.Шесть негритят пошли на пасеку гулять,
Одного ужалил шмель, их осталось пять.Пять негритят судейство учинили,
Засудили одного, осталось их четыре.Четыре негритенка пошли купаться в море,
Один попался на приманку, их осталось трое.Трое негритят в зверинце оказались,
Одного схватил медведь, и вдвоем остались.Двое негритят легли на солнцепеке,
Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий.Последний негритенок поглядел устало,
Он пошел повесился, и никого не стало.
Все доктора одинаковы - думают штампами.
«Поначалу жизнь на острове кажется романтичной, а стоит там поселиться – и обнаруживается столько неудобств, что не чаешь от него избавиться».
Только в приключенческих романах люди никогда не расстаются с револьверами.
...искусства для искусства нет.
Я тешил свое самолюбие мыслью изобрести такое преступление, которое никто не сможет разгадать. Но я художник, и мне открылось, что искусства для искусства нет. В каждом художнике живет естественная жажда признания. Вот и мне хочется, как ни стыдно в этом признаться, чтобы мир узнал о моем хитроумии…
«Никогда не знаешь наперед, что с тобой случится»
Да, ни один художник, теперь я это хорошо понимаю, не может быть удовлетворен, если его произведение воспринимает лишь он один. Помимо всего прочего, существует вполне естественное стремление к признанию, и от этого никуда не денешься.
Мы обычно склонны принимать все за чистую монету.
Армстронг неожиданно подумал, что старики сильнее цепляются за жизнь, чем люди молодые.