Оказывается, не нужно иметь сильные руки, чтобы убивать родных. Хватит и гнилой души.
Эта красота странная, пугающая и неживая...
- Вижу, твоя ненависть ни капли не ослабла, даже спустя столько лет. - Для меня этих двухсот лет словно и не было.
— Ты намекнула Елене, что мы с тобой спали вместе. — Уголки его губ едва дёргаются, когда он старается скрыть улыбку.
— И много времени тебе понадобилось, чтобы это опровергнуть? – слегка наклонив голову, интересуюсь я.
— Нет.
— Что «нет»?
— Я не опровергал.
Мои брови удивлённо взлетают вверх, когда его губы растягиваются в мрачной улыбке.
— Я сказал, что мне понравилось.
Ты забыла о собственных словах, что больше ноги твоей здесь не будет? Так я могу устроить. Тебе какую ногу выдрать? Правую или левую? Или сразу обе?
– Ты же меня… любил… я… – Я тебя использовал,
– А как же цвет волос, глаз, фигура? Умение поддержать разговор, сварить кофе, приготовить завтрак в постель? – А вы любите разговаривать и завтракать во время секса? – так же фальшиво удивилась я, на что начальник поперхнулся воздухом и закашлялся. – Вы уж определитесь, кто вам нужен: любовница или домработница?
запальчиво выкрикнул Пайнс, словно не понял, что только что вырыл себе могилу. Кажется, он планировал углубить ее еще на пару метров.
И хотела уже симулировать обморок, но что-то не получалось. М-да, не леди я. Не леди.
– Маркус, помрете на ринге – не возвращайтесь. Расстроюсь и больше не буду с вами разговаривать.