– Хочешь, мы позовем всю банду и устроим поминки по твоему кактусу? Очкастая точно знает толк в поминках.
– Печать для усмирения нрава тоже можно поставить, – оживился маг. – Хорошая идея, – кровожадно улыбнулся Илай. – Скидочку сделаете? – И тюкнете ему на лоб! – рявкнула я. – Вы всех сильно обяжете. Спасибо, что предложили. Про скидку не забудьте!
Наблюдателей – не бить, комнаты испытаний – не крушить, даже если очень хочется вырвать какую-нибудь палку.
– Эй, ребята, вы как? – Тильда присела на корточки рядом с нами. – Ох, я при смерти! – простонал Флемм. – И я, – немедленно поддакнула. – Я сильнее! – заспорил он и даже приподнялся на локтях. – Свали за грань, я умираю!
– По-настоящему – это до гробовой доски и общей погребальной урны? – Вам, девочкам, лучше знать, – согласился он. – Если девочкам лучше знать, то что под кустом делали двое парней?
Любой мало-мальски чувствующий человек подтвердит вам, что нет ничего печальнее счастливого детства.
Он всегда умел уходить так, что всем хотелось вскочить и побежать за ним следом, вернуть его. А это, я считаю, дар божий - уметь уйти так вовремя, чтобы всем захотелось тебя вернуть.
- Алтухов, я так люблю твои бредни, что, когда ты говоришь, мне хочется поцеловать звук твоего голоса... Что бы это значило? Он поправил спавший с ноги шлепанец и сказал: - Это значит, что ты проголодалась.
Думаю, она мечтала о пенсии, но боялась, что дети повесят на нее гроздь внуков.
Нельзя сказать, что я ненавидела занятия музыкой или не любила учительницу. Мое отношение к этому делу можно было бы назвать чувством обреченности. Так было нужно – заниматься музыкой, как мыть руки перед едой, а ноги перед сном. Уж очень мама хотела этого. К тому же мы успели купить инструмент, а бросить занятия при стоящем в доме инструменте было кощунством. Мне передавался мамин священный ужас перед торчащим без дела инструментом, словно он мог служить укором не только маме, но и мне, и даже когда-нибудь моим детям. Таким образом, моя музыка убивала двух зайцев – оправдывала покупку пианино и, по выражению папы, сокращала мое «арычное» время.