Всякое государство должно быть похоже на садовника, который заботлив ко всем цветам - даже не очень-то модным по сезону.
Только нельзя любить несчастных – особенно несчастных женщин и слабых мужчин. И то и другое – изнурительный сюжет для Достоевского, который кончится трагедией, и это будет продиктовано не фантазией гения, но правдой…
– Вы забываетесь, Лыпсе, – снова поднялся Красницкий, – господин Никандров совершил акт высокого гражданского мужества – он бежал от рабства Совдепии, он покинул самое дорогое, что у человека есть, – родину. – А зачем же ее покидать? Не нравится, что происходит на родине, – сражайся с этим! Бежать всегда легче.
– ...Свобода! Ты мне заместо этой вашей свободы порядок дай… – Вот! Точно! – даже рассмеялся Евпланов. – Зять говорил, а я не верил: он мне говорил – рабом быть удобно, беспокоиться не надо; как корова в стойле – дадут ей сена, она себе и жует!
Может быть, в том-то и трагедия наша, что мы каждому Христа ради подадим, даже лентяю и пьянице, а считать так и не выучились, все на Бога надеялись - вывезет! Может быть, не так уж плохо для государства - уметь считать?.. Пусть за это другие ругают - зато свои хвалить будут...
Мужчины не меняются, меняются лишь женщины, которые проходят через горе... Или через счастье. И если женщина изменится, ей будет, не обижайтесь, друг мой, смешно читать экзерсисы своего прежнего возлюбленного...
Можно врагов опасаться, Осип, голода, болезней… Только нельзя бояться истории своего государства и его культуры…
Играй - не отыгрывайся, пей - не похмеляйся.
Всякое государство должно быть похоже на садовника, который заботлив ко всем цветам - даже не очень-то модным по сезону.
Только нельзя любить несчастных – особенно несчастных женщин и слабых мужчин. И то и другое – изнурительный сюжет для Достоевского, который кончится трагедией, и это будет продиктовано не фантазией гения, но правдой…