Выйдя из машины, он чувствует прилив сил и готов играть свою роль.
Он ощущает себя ярким, энергичным, вызывающим, чуть загадочным и, главное, чужим.
- А я жажду духовности?
Гнев, презрение, тоска - вот источники энергии в его возрасте.
Что толку в вечной юности, если нельзя проснуться и хотя бы полюбоваться на себя в зеркало.
Вы рассказываете интереснейшие вещи, но никогда не скажете всего, что знаете...
Он просит 1 монетку, протягивая им бриллиант...
Но вы же не детки! Должны же понимать - бесплатным бывает только дерьмо - вон его вокруг сколько. Греби! А всё остальное просто так не получишь.
Стекло и сталь Манхэттенского небоскрёба сливаются в одну сверкающую ленту, пока я лечу вверх тормашками вдоль его пижонского фасада. Летать я не умею, даже паутины у меня нет, как у Человека-паука, и поэтому я падаю, как кирпич. На лету я трепыхаюсь, словно рыба, вытащенная из воды. Точнее, словно рыба, вытащенная из воды и выброшенная в окно. Я пытаюсь разглядеть во всём этом мельтешении что-то, за что можно уцепиться, чтобы хотя бы замедлить падение, но фигушки. Ни балконов, ни карнизов, ни горгулий – только стремительный полёт, второй поворот направо, а дальше прямо до самого утра.Может показаться, что дела плохи, но на самом деле я падал тысячу раз. Я падал из окон; я падал в шахты, бандитские логова, инопланетные звездолёты, кондитерские цеха, женские спальни – всего не перечислить. Я падал духом, выпадал в осадок, западал на девчонок – но никогда ещё мне не удавалось упасть и разбиться насмерть.
И поскорее передать эстафетную палочку. Правда, раскаленную. Кто захочет за нее хвататься?