Я сомневаюсь, что рок, судьба или вселенная, могут быть настолько опрятны. Они могут привести к вам вашего мужчину, но остальное, вероятно, придётся делать самой.
У каждого человека достаточно сил, чтобы добиться желаемого, если тебе хватит мужества всего лишь чего-то захотеть. Это будет нелегко, и в процессе ты можешь многих расстроить, но ты должна быть верна себе. Тебе незачем вечно оставаться несчастной.
– Надо же, – улыбка Лорэй сочилась ядом, – какая трогательная забота. А не ты ли вчера приказывал вырезать глаз моей сестре?
– Я, – спокойно признался Чимбик. – Возникни в этом реальная необходимость – так бы и сделал. Это не обусловлено вопросами личного отношения. Мои действия направлены на максимально эффективное выполнение поставленной задачи. Вы допускаете ошибку, пытаясь оценивать мои действия с точки зрения человеческой морали, мисс Эйнджела. Я не человек.
Девушка смерила его неприязненным взглядом:
– Хорошо, что у меня богатый опыт общения с нелюдями…
Виноватая сторона обычно угощает девушку чем-то сладким. И запомни: виноватая сторона всегда – мужчина.
– Хорошо, – наконец согласился он. – Ведите себя, как принято у гражданских. А мы с Эр-Эс-Три-Пять-Пять-Ноль-Девять-Ноль будем у вас учиться.
– Если вы обещаете не срываться на побои, едва вам что-то не понравится, – поставила условие Эйнджела.
– Обещаю, – согласился сержант. И рискнул пошутить: – Сразу убью. Быстро и безболезненно.
Судя по тому, как напряглась девушка, юмор она не оценила.
– Так шутить плохо, да? – немного огорчённо спросил сержант, которому шутка показалась вполне удачной.
– Учиться придётся многому… – обречённо вздохнула Эйнджела.
Мы – собственность Консорциума. Реальность – твой номер. Остальное – недопустимые фантазии.
Лучшее средство от любви с первого взгляда – внимательно посмотреть второй!
Ни один акт творения еще не проходил безболезненно. Чудеса должны оставлять отметину, чтобы мы помнили, сколь они драгоценны.
...если ты старше праха земного, это не значит, что тебе известно все на свете
Томас Пейн считал религию худшей формой тирании, поскольку ее власть простиралась за пределы смерти, уходя в вечность, куда еще не удалось добраться ни одному королю и деспоту.