Разговаривать с ними было так же невозможно и тоскливо, как в жару пропалывать щавель на колхозном поле.
С самого начала своей самостоятельной жизни я не мог уразуметь, как мне обращаться с самим собой.
Когда я выходил из магазина с кошачьим кормом в руках, обе кошки пялились на меня, как на осколок мечты.
- Видишь ли, я под интересной звездой родился. Чего ни захочу, все получаю. Но как только что-нибудь получу, тут же растопчу что-нибудь другое. Понимаешь?
- Никто не верит, но так оно и есть. Года три назад я это заметил. И решил, что буду теперь стараться ничего не хотеть.
- Ты что, собираешься так прожить всю жизнь?
- Наверное... А как еще никому не мешать?
- Если ты на самом деле так думаешь, тебе лучше жить в ящике для обуви.
Меня, наверное, единственную радует, насколько пристально Фейсбук и Google следят за нами и фиксируют наши маршруты.
Этот город - убийца радости и отсюда не так просто выбраться. Хотя до Лондона меньше часа на поезде, на самом деле это два мира, между которыми бездна. Либо ты умён и поступаешь в хороший университет и уезжаешь отсюда в восемнадцать, либо нужно быть рокером, или спортсменом, или убить кого-нибудь. Или всё это одновременно.
Мы часто помогаем друг другу с математикой. Порой это даже весело – решать вместе трудные примеры.
Мне будет гораздо легче, если у меня появится собака. По крайней мере, у меня будет единственный в целом мире друг, который ни за что не предаст меня. Пес, на которого я смогу положиться.
Возможно, он и был кротким, как ягненок, но то, что он был упрямый, как осел, это точно.
Я представлял себе хрупкое нежное сердечко, глубоко спрятанное в плоде миндального дерева. А потом его перемололи, превратив в миндальную массу. Бедное маленькое сердечко. И бедный, бедный я. Мое сердце тоже скоро вот-вот треснет и разлетится на куски. Но, несмотря на грустные мысли, я понял, что торт очень вкусный.