Ох уж эти шведы. Черт, почему все лучшее приходит от них?
За семнадцать лет службы он не раз убеждался, что когда к пирогу тянется слишком много рук, ничего, кроме споров и раздоров, из этого не получается.
Хант представлял скорбящих родителей в превращенных в музеи спальнях, окруженных розовыми животными, нарядами, нарядами, фотографиями в рамочках, заботливо протираемых от пыли.
Чем была работа? Чем была личная жизнь?
Тейлор нравилось быть копом. Ей нравилась власть, которую давал жетон. Нравилась немнущаяся синяя форма. Быстрая езда.
Люди – не праведники.
– По-моему, ты врешь, – сказала Тейлор. – Может быть, но только не тебе.
– Тьма, Клайд, ест сердца, как рак. Я в этом убежден.
Мы все можем говорить друг с другом так, как считаем нужным. Это называется "демократия"
Злоупотребление галлюциногенами дважды чуть не стоило Лилли жизни. Один раз он поскользнулся, выходя из цистерны, упал в воду, потерял сознание и начал тонуть. Его чудом спас и реанимировал друг. В другой раз, поехав кататься на велосипеде, он попал в серьезную аварию и едва не погиб. Лилли считал, что от гибели его спасали сотрудники ECCO. Если учесть, что он продолжал эксперименты над собой всю жизнь и умудрился дожить до восьмидесяти восьми, это не самое плохое объяснение.