Нет крепче и безжалостней врага, чем собственная память.
В минуту, когда все пути заканчиваются тупиками, возможно будет правильным вернуться к началу?
"- Если ты слишком слаб, чтобы терпеть боль, и слишком глуп, чтобы ее избежать, значит, ты заслуживаешь еще большей боли." (с)
Я в своём доме, и буду делать, что захочу, и не потерплю, что какая-то прислуга меня газетой лупасит, сегодня же ей диван изгажу. И туфли.
– Неужели нельзя робота какого-нибудь послать? – схватилась я за соломинку. Виталий Сергеевич добродушно посмеялся и сказал, что люди намного дешевле роботов.
Я и так слишком многое делаю из вежливости. Например, работаю за такие смешные деньги. И шеф это знает. Потому и терпит, когда я несколько наглею. Наверное, именно возможность безнаказанно наглеть меня здесь держит.
Марина Николаевна носила устойчивые каблуки и ни на кого конкретно не нацеленную улыбку. Она была мнительна и не доверяла тем, кого не могла зафрендить.
– Скажешь, что это передовой зарубежный опыт… – Но я ж не могу врать! – Тогда скажи, что даже за рубежом до такого не додумались!
Под окном лились сочные пересуды бесстрашных старушек, прекрасно знавших, что предмет обсуждения их слышит. Бабки были морозостойкие, острые на язык и, как ни странно, на ухо тоже. Всеведущие, словно у них в каждой квартире по жучку.
...что-то вынуждает меня вылить холодный кофе в унитаз. Как дань уважения, как салют над могилой героя. Он пытался сделать меня работоспособнее…