Мои цитаты из книг
Утро вторника было серым и холодным. Рассеянный свет зимнего рассвета не отбрасывал теней на громадные выгнутые зубы Барьера Темзы, он превращал Иглу Клеопатры в скучный белый шпиль, убирал барочную игру теней с купола собора Святого Павла. Даже не выходя на улицу, жители ощущали пронзительный холод города, чувствовали, как от их ступней вверх ползет конец года.
Грета Хельсинг, врач безупречной репутации, унаследовала практику отца. Последние пять лет она оказывает первую медицинскую помощь на Харли-стрит пациентам, которых для большинства из нас не существует: вампирам, оборотням, мумиям, баньши, упырям, ревматикам-пещерникам. Лечить инакоживых – дело семейное. Чудовища не кровожадны и считаются вымыслом, пока однажды религиозные фанатики не выходят из мрачных туннелей, нападая на мир живых и «не мертвых». Теперь Лондон – очень испуганный город.
– На самом деле, – сказал Ратвен, когда вопрос о его природе впервые был (причем довольно неловко) задан в самом начале их знакомства, – проще всего считать меня крупным, хорошо одетым комаром, только более прилично воспитанным и не переносящим никаких заболеваний. Пожалуй, более удачным сравнением будет пиявка, но комар вызывает меньше эстетически неприятных ассоциаций.
Грета Хельсинг, врач безупречной репутации, унаследовала практику отца. Последние пять лет она оказывает первую медицинскую помощь на Харли-стрит пациентам, которых для большинства из нас не существует: вампирам, оборотням, мумиям, баньши, упырям, ревматикам-пещерникам. Лечить инакоживых – дело семейное. Чудовища не кровожадны и считаются вымыслом, пока однажды религиозные фанатики не выходят из мрачных туннелей, нападая на мир живых и «не мертвых». Теперь Лондон – очень испуганный город.
Я почти уверен, что представляться Гласом Божьим, не являясь на самом деле Гласом Божьим, – это то, чего Небеса не одобрят. Место занято, знаете ли.
Грета Хельсинг, врач безупречной репутации, унаследовала практику отца. Последние пять лет она оказывает первую медицинскую помощь на Харли-стрит пациентам, которых для большинства из нас не существует: вампирам, оборотням, мумиям, баньши, упырям, ревматикам-пещерникам. Лечить инакоживых – дело семейное. Чудовища не кровожадны и считаются вымыслом, пока однажды религиозные фанатики не выходят из мрачных туннелей, нападая на мир живых и «не мертвых». Теперь Лондон – очень испуганный город.
Он не мог себе такого представить, не мог понять, как относиться к себе иначе, чем к пятну на ткани реальности, прискорбной кляксе в тетради мира.
Грета Хельсинг, врач безупречной репутации, унаследовала практику отца. Последние пять лет она оказывает первую медицинскую помощь на Харли-стрит пациентам, которых для большинства из нас не существует: вампирам, оборотням, мумиям, баньши, упырям, ревматикам-пещерникам. Лечить инакоживых – дело семейное. Чудовища не кровожадны и считаются вымыслом, пока однажды религиозные фанатики не выходят из мрачных туннелей, нападая на мир живых и «не мертвых». Теперь Лондон – очень испуганный город.
«– А кто он? – спросил у нее Крансвелл.
– Фасс… он… старый друг семьи? Честно говоря, довольно трудно точно определить, что он такое. То есть я с рождения знаю его, он был одним из близких друзей моего папы и выглядит именно так столько, сколько я его помню. Э… понимаете, было бы очень неудобно усадить его и сказать: «Эй, я все собиралась тебя спросить, ты вообще-то что за существо?»
Грета Хельсинг, врач безупречной репутации, унаследовала практику отца. Последние пять лет она оказывает первую медицинскую помощь на Харли-стрит пациентам, которых для большинства из нас не существует: вампирам, оборотням, мумиям, баньши, упырям, ревматикам-пещерникам. Лечить инакоживых – дело семейное. Чудовища не кровожадны и считаются вымыслом, пока однажды религиозные фанатики не выходят из мрачных туннелей, нападая на мир живых и «не мертвых». Теперь Лондон – очень испуганный город.
— Ваш ум, — сказал он, — находится в состоянии постоянного нервного бурления нечистот...
Готовы ли вы ощутить реальность так, как переживали ее аскеты и маги древней Индии две с половиной тысячи лет назад? И если да, хватит ли у вас на это денег? Стартап "Fuji experiences” действует не в Силиконовой долине, а в российских реалиях, где требования к новому бизнесу гораздо жестче. Люди, способные профинансировать новый проект, наперечет… Но эта книга – не только о проблемах российских стартапов. Это о долгом и мучительно трудном возвращении российских олигархов домой. А еще – берущая...
– Учитесь у МИ-6, штафирки! Поводком для собаки трудно? Шарфиком, б**ть, трудно? Или чтоб сердечный приступ… Вот как надо! Ну в крайнем случае купи у дилера на углу фентанила и подсыпь в компот… А если экзотики хочется, так замути ее, б**ть, нормально! Засунь клиента голым в сумку – а общественности скажи, что он туда дрочить полез, закрылся изнутри и умер от счастья… Ни у кого на планете вопросов не будет… Нет, б**ть, эти магистры убийств хотят в**бываться. Полоний, х**оний, нервный газ с почтовым индексом… Еще только осколком кремлевской звезды в сердце не пробовали…
Готовы ли вы ощутить реальность так, как переживали ее аскеты и маги древней Индии две с половиной тысячи лет назад? И если да, хватит ли у вас на это денег? Стартап "Fuji experiences” действует не в Силиконовой долине, а в российских реалиях, где требования к новому бизнесу гораздо жестче. Люди, способные профинансировать новый проект, наперечет… Но эта книга – не только о проблемах российских стартапов. Это о долгом и мучительно трудном возвращении российских олигархов домой. А еще – берущая...
"– Это не тогда врачи-убийцы были, а теперь. И убийцы они не со зла, а потому что со всех других сторон тоже убийцы. Банкиры-убийцы, застройщики-убийцы, водопроводчики-убийцы и так далее. Альтруист на языке рынка называется идиотом. Не обманешь – не продашь… Никакой медицины в двадцать первом веке нет, есть улыбчивый лживый бизнес, наживающийся на человеческих болезнях и заскоках. Они сейчас научные работы пишут не о медицинских вопросах, а о том, какая музыка должна играть в клинике, чтобы на бабосы разводить было легче…"
Готовы ли вы ощутить реальность так, как переживали ее аскеты и маги древней Индии две с половиной тысячи лет назад? И если да, хватит ли у вас на это денег? Стартап "Fuji experiences” действует не в Силиконовой долине, а в российских реалиях, где требования к новому бизнесу гораздо жестче. Люди, способные профинансировать новый проект, наперечет… Но эта книга – не только о проблемах российских стартапов. Это о долгом и мучительно трудном возвращении российских олигархов домой. А еще – берущая...
Маркс сказал, нет такого преступления, на которое не пойдет капитал ради трехсот процентов прибыли. Завистливый и ехидный содержанец был этот Маркс. Никто сегодня не пойдет на преступление ради трехсот процентов. Какой смысл, если потом конфискуют все четыреста – опричники только повода ждут.
Готовы ли вы ощутить реальность так, как переживали ее аскеты и маги древней Индии две с половиной тысячи лет назад? И если да, хватит ли у вас на это денег? Стартап "Fuji experiences” действует не в Силиконовой долине, а в российских реалиях, где требования к новому бизнесу гораздо жестче. Люди, способные профинансировать новый проект, наперечет… Но эта книга – не только о проблемах российских стартапов. Это о долгом и мучительно трудном возвращении российских олигархов домой. А еще – берущая...
Игорь Андреевич организовал Тане приличную квартиру в центре, обставив ее по последнему слову пошлости...
Готовы ли вы ощутить реальность так, как переживали ее аскеты и маги древней Индии две с половиной тысячи лет назад? И если да, хватит ли у вас на это денег? Стартап "Fuji experiences” действует не в Силиконовой долине, а в российских реалиях, где требования к новому бизнесу гораздо жестче. Люди, способные профинансировать новый проект, наперечет… Но эта книга – не только о проблемах российских стартапов. Это о долгом и мучительно трудном возвращении российских олигархов домой. А еще – берущая...