— Ты не должен был этого делать, — заметила я. — Тебе нельзя так рисковать собой. — Брось, — ответил Локвуд. — Я готов умереть за тебя, ты же знаешь, — он хмыкнул и добавил. — И, Бог свидетель, я уже не раз был близок к этому. Так что слазить за тобой в какую-то нору — плевое дело.
Между Модой и фашизмом прослеживается поразительно сходство. Этим два явления объединяют черты элитарности и дарвинизма. Обе системы предполагают, что одни люди заведомо лучше других.
Между Модой и фашизмом прослеживается поразительно сходство. Этим два явления объединяют черты элитарности и дарвинизма. Обе системы предполагают, что одни люди заведомо лучше других.
Голая правда совсем не красива. Красивой считается конструкция, имитирующая красоту. А правду о своем теле все предпочитают скрывать.
Вдохновение мне дают пять рюмок спирта пополам с горячей водой. После этого наступает роскошное чувство усталости без боли, потому что шрам не считается, ломота в ногах не считается, и даже боль и жжение в глазах не считаются.
После войны люди долго не смогут смотреть друг другу в глаза, чтобы не прочитать в них вопрос: как получилось, что ты жив, что ты выдержал? Что же такое ты делал?
Моя жизнь была трудной, но интересной. Об этом я как раз в юности просил Бога: — Дай мне, Боже, тяжелую жизнь, но прекрасную, богатую, возвышенную.
Не начнет ли в скором времени весь мир двигаться с такой скоростью, что в нем не останется места, где мы не будем ощущать страха?
Скоро совсем не останется мест, где мы сможем чувствовать себя в безопасности.
У Петрова-младшего были даже друзья, точнее, один друг, они и ходили друг к другу в гости, чтобы сидеть рядом, молчать и во что-нибудь играть.