— Бабушка ненавидела черных магов. Все детство рассказывала мне страшные истории о колдовстве, жертвоприношениях и убийствах. — Должен сказать, что твоя бабушка выбрала весьма странные сказки для ребенка. — Лорд забавлялся, его веселила моя растерянность.
Интересная штука жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь.
Влюбленные чувствуют друг друга за тысячи километров, потому что любовь - это чудо
Нужно иметь очень смелое сердце, чтобы разделить боль человека, вся жизнь которого в данный момент состоит из боли. Если ты понимаешь, что в тебе нет достаточно искренности и сил, чтобы это сделать – лучше тогда вообще ничего не говорить. Можно просто помолчать рядом. Или подумать, чем можно помочь. В любом случае это должна быть позиция не "я сверху", а "я рядом". То есть, не "я тебя сейчас научу, для чего у тебя это всё было", или "всё это вообще ерунда", или "хватит уже, давай соберись", или "ты что думаешь, одна такая?".
Выживание - это надежда. Надежда на другую судьбу.
Потерянного не вернешь. Утративших человеческий облик не превратишь обратно в людей.
С точки зрения Сократа, письмо не может быть чем-то большим, чем подсказкой для памяти — средством извлечения хранящейся в голове информации. Сократ опасался, что письменность поведет культуру вниз по коварной тропе к интеллектуальному и моральному разложению, потому как, даже если количество доступных знаний увеличится, люди будут представлять собой пустые сосуды.
...ни успех на работе, ни воспитание, ни интеллект, ни характер не подготовили меня к встрече с безумием.
Я отчетливо помню тот момент, когда осознала, что душевно больна. Мои мысли скакали так быстро, что, заканчивая фразу, я уже не помнила ее начала. Обрывки идей, образов, фраз проносились в моем мозгу, как звери в детских сказках. В конце концов, как и эти звери, они превратились в бессмысленные пятна. Все понятное раньше стало непонятным. Я отчаянно хотела снизить темп, но не могла. Ничего не помогало – ни многочасовой бег, ни заплывы на несколько миль. Что бы я ни делала, моя энергия не истощалась. Секс стал слишком интенсивным, чтобы приносить удовольствие, и во время его мне казалось, что мой мозг пронзают черные линии света. Это пугало. Моя фантазия рисовала картины медленной, болезненной смерти всех растений на планете – листок за листком, стебель за стеблем они умирали, и я ничего не могла поделать. Они издавали пронзительные вскрики. Все больше и больше темноты и распада.
...перепады настроения меня не беспокоили больше года, и я уже было решила, что этой проблемы больше нет. Ты тешишься этой надеждой каждый раз, когда чувствуешь себя нормально достаточно долго, но неизменно ошибаешься.