Иисус исцелял слепых, и людям не нравится, когда такие же чудеса творят простые смертные.
Он подтвердил это и продолжал доказывать, что пределы вивисекции не ограничиваются простыми физическими изменениями. Можно научить чему угоднодаже свинью. Духовная область изучена наукой еще меньше физической. С помощью развивающегося в наши дни искусства гипнотизма мы заменяем старые наследственные инстинкты новыми внушениями, как бы делая прививки на почве наследственности. Многое из того, что мы называем нравственным воспитанием, есть только искусственное изменение и извращение природного инстинкта; воинственность превращается в мужественное самопожертвование, а подавленное половое влечение в религиозный экстаз.
Кажется, они следуют наставлениям обучавшего их проповедника-полинезийца и устроили жалкое подобие разумной жизни. Бедные твари! У них есть то, что они называют Законом. Они поют гимны, в которых говорится, будто все принадлежит мне, их творцу. Они сами делают себе берлоги, собирают плоды, травы и даже заключают браки. Но я вижу их насквозь, вижу самую глубину их душ и нахожу там только зверя. Их звериные инстинкты и страсти продолжают жить и искать выхода... Все же они странные существа. Сложные, как и все живое. В них есть своего рода высшие стремления - частью тщеславие, частью бесплодное половое влечение, частью любопытство... Все это только смешит меня...
По словам Моро, главное различие между человеком и обезьяной заключается в строении гортани, в неспособности тонкого разграничения звуков – символов понятий, при помощи которых выражается мысль.
– Не ходить на четвереньках – это Закон. Разве мы не люди? – Не лакать воду языком – это Закон. Разве мы не люди? – Не есть ни мяса, ни рыбы – это Закон. Разве мы не люди? – Не обдирать когтями кору с деревьев – это Закон. Разве мы не люди? – Не охотиться за другими людьми – это Закон. Разве мы не люди?
Но какая польза от этих войн? - настаивал Великий Лунарий. - Какая польза? - ответил я. - Война уменьшает население!
В этих зарисовках, где Гарик был главным героем, себя – отца – он вывел в роли как минимум покорителя Севера, а то и космонавта. Маму сделал ласковой, нежной, трепетной ланью, которая безгранично любит сыновей и мужа. Гарик в записочках, в коротких фразах в детской тетрадке, казался умным не по годам, добрым и честным мальчиком. Он заступался за младшего брата и очень любил отца, гордился им. В этих зарисовках Игорь описывал ту жизнь, о которой мечтал.
«Свои чаще всего промеж глаз и стреляют.»
«Ноль. Ничто. Меня никогда не было. Мы являемся кем-то, если после нас что-то осталось. Мы бессмертны в частицах себя, которые создали. Не позволяй себе стать никем...Всё тлен.»
«- А ты? Не устала делать первые шаги за это время? - Нет. Не устала. Это лучше, чем стоять на месте или пятиться назад.»