– Так что же ты в маги пошел, коли махать мечом так весело? – съязвила гаргулья. – Шоб было еще веселей.
Родина! Родина!
Страна счастья и радости, страна высоко поднявшего голову Человека! Как не рваться к тебе от всех красот земного шара, как не стремиться к тебе всеми фибрами напряженной души - к тебе, твоим тучным колхозным полям, к твоим мощным фабрикам и заводам, красивым, узорным городам, веселым, ликующим деревням! Вдали от тебя - и под толщами вод океанов - всюду чувствуешь врага, зажавшего под железной пятой миллионы братьев, лишенных радостей жизни, света науки и познания мира, лишенных счастья вольного, творческого труда, вынужденных собственными руками строить для себя оковы и тюрьмы!
Как не любить тебя, Родина!
Тебя, вырвавшую детей своих из нищеты и тьмы! Тебя, осенившую их шелковым знаменем коммунизма, построившую их же радостными руками новый, ликующий Мир для возрожденного в труде Человека!
Родина! Родина! Единственная, лучезарная! Страна счастья и радости! Весенний, цветущий сад!
Нет маленьких проблем. Каждая маленькая проблема является частью большой. И, не решив маленькую, провалишь большую!
Жа-а-а-аль, – вздохнула Елена, на которую, как, впрочем, и на всех, свежий воздух подействовал как старые дрожжи. – О, а ты говоришь – нету! Она ткнула рукавицей в сторону банка, находившегося неподалеку, точнее, в бегущую надпись на его фронтоне. – «Только в нашем ба-а-анке новые процентные ста-а-а-авки», – на мотив «Напилась я пьяна» затянула Елена. – «Ра-а-азмещая вкла-а-а-ады»… Это было заразительно. Первой к Шелестовой присоединилась Соловьева, буквально повисшая на флегматично курящем Петровиче, послышался басок Жилина, да я и сам не заметил, как влился в общий хор.
... не всякая потеря есть убыток...
Щедрый подарок, – покачал я головой и поклонился ибн Кемалю. – Слишком щедрый. – Каждый должен получать за свои поступки столько, сколько заслужил, – не согласился со мной ассасин. – А меру награды определяет тот, кто ее выдает.
Всё точно по древней восточной мудрости, которая говорит о том, что уходящий по дороге вдаль уносит с собой только одну четверть печали разлуки, а три других остаются у того, кто смотрит ему вслед.
Споры способствуют всесторонней дискуссии.
– Смерть в чем-то не разбирается? – Могу сказать, что Смерть не разбирается в Жизни. А вы, люди, кажется, только этим и занимаетесь – живете.
Все мы хорошие люди, когда хорошо притворяемся.