admin

Мама говорит, что жизнь подобна тесту. Каждый человек получает свой кусок теста и придает ему форму, какую хочет. От самого человека зависит, выйдет ли из этого теста ровный и красивый, сдобренный сливками каравай или кривая и косая маленькая булочка, подгоревшая по краям. А так как кусок теста получаешь всего один-единственный раз, то, если оно один раз подгорело, сделанного уже не воротишь. Многие молодые люди не понимают, как важно придать куску теста нужную форму уже с самого начала.

Бритт Мари изливает душу

Астрид Линдгрен

«Бритт Мари изливает душу» – первая книга Астрид Линдгрен, за которую тогда ещё не известная писательница, а самая обычая домохозяйка, получила премию на конкурсе детского издательства как автор лучшей книги для девочек. Эта книга о любви к своему дому и семье, о чувстве ответственности и смысле существования, о проблемах любви и умении общаться с противоположным полом, одним словом, о тех, кто вступает в жизнь.

Подумать только! Всего через два дня наступит Рождество! И только подумать, что можно с таким нетерпением ожидать его каждый год! В тот день, когда я больше не почувствую, что у меня щекочет в животе при мысли о Рождестве, в тот самый день я пойму: я стала старухой.

Бритт Мари изливает душу

Астрид Линдгрен

«Бритт Мари изливает душу» – первая книга Астрид Линдгрен, за которую тогда ещё не известная писательница, а самая обычая домохозяйка, получила премию на конкурсе детского издательства как автор лучшей книги для девочек. Эта книга о любви к своему дому и семье, о чувстве ответственности и смысле существования, о проблемах любви и умении общаться с противоположным полом, одним словом, о тех, кто вступает в жизнь.

- Спи спокойно, и пусть тебе приснятся сладкие сны, - сказала мама, прежде чем всем нам уйти. - Да, мама, - сказала малышка, - вцела ноцью мне снился сладкий сон, но я его не поняла, потому сто детям до сестнадцати лет он заплестён.

Бритт Мари изливает душу

Астрид Линдгрен

«Бритт Мари изливает душу» – первая книга Астрид Линдгрен, за которую тогда ещё не известная писательница, а самая обычая домохозяйка, получила премию на конкурсе детского издательства как автор лучшей книги для девочек. Эта книга о любви к своему дому и семье, о чувстве ответственности и смысле существования, о проблемах любви и умении общаться с противоположным полом, одним словом, о тех, кто вступает в жизнь.

...я всегда становлюсь философичной при виде календарей. Не кажется ли тебе странным, что ты знаешь дату своего рождения, но не дату смерти? Во всяком случае, каждый год приходится миновать именно тот день, который однажды будет стоять на твоей могильной плите с маленьким крестом перед датой. Мне кажется, именно в этот день должно чувствовать нечто особенное, своего рода тишину в душе, чувство какой-то грусти и невозвратимости. А если когда-нибудь в будущем случится выйти замуж, то ведь тоже должна быть дата, что станет днем твоей свадьбы. А ведь ужасно даже подумать: быть может, именно в этот день у тебя контрольная по математике...

Бритт Мари изливает душу

Астрид Линдгрен

«Бритт Мари изливает душу» – первая книга Астрид Линдгрен, за которую тогда ещё не известная писательница, а самая обычая домохозяйка, получила премию на конкурсе детского издательства как автор лучшей книги для девочек. Эта книга о любви к своему дому и семье, о чувстве ответственности и смысле существования, о проблемах любви и умении общаться с противоположным полом, одним словом, о тех, кто вступает в жизнь.

Интересно, как это — чувствовать себя последним днем года? По всей вероятности, 31 декабря ощущает, что занимает чрезвычайно важную позицию в календаре. Но, собственно говоря, это подло и несправедливо! Например, 13 октября никогда не будет ничем иным, кроме как обычным рабочим днем — из года в год. Иногда, правда, он плюет на все это и становится воскресеньем. Между тем как другие, наоборот, упрямятся и хотят навсегда остаться днем летнего солнцестояния, или Сочельником, или Первым мая, или Новым годом, то есть такими праздничными днями, о которых все мечтают и радуются. А весельчак, что зовется Первым апреля! Подумать только! Я абсолютно уверена, что день 9 февраля преисполнен комплексов — чувства собственной неполноценности и жуткой зависти к 30 апреля, которое навсегда останется вечером Святой Вальборг. Разве не так? А вообще-то, разве с людьми происходит не то же самое? Каждый олицетворяет какой-то день. Некоторые люди никогда не становятся ничем, кроме 13 октября. Как они переносят все это, бедняги! Моя мама — абсолютный вечер дня летнего солнцестояния, я в этом уверена. А Майкен — преисполненный покоя содержательный июльский день. Интересно, какой день олицетворяю я? Быть может, какую-нибудь небольшую честную дату, какой-нибудь денек в конце марта, с легким уклоном к дню розыгрышей, 1 апреля!

Бритт Мари изливает душу

Астрид Линдгрен

«Бритт Мари изливает душу» – первая книга Астрид Линдгрен, за которую тогда ещё не известная писательница, а самая обычая домохозяйка, получила премию на конкурсе детского издательства как автор лучшей книги для девочек. Эта книга о любви к своему дому и семье, о чувстве ответственности и смысле существования, о проблемах любви и умении общаться с противоположным полом, одним словом, о тех, кто вступает в жизнь.

Однако современному уголовному правосудию свойственна одна странность: оно включает в себя многочисленные внесудебные элементы не для того, чтобы юридически их квалифицировать и постепенно интегрировать во власть наказывать в точном смысле слова; но, напротив, для того чтобы заставить их функционировать в рамках уголовно-судебного процесса в качестве внесудебных элементов; для того чтобы помешать судебной процедуре быть просто правовым наказанием; для того чтобы отвести от судьи обвинение в том, что он занимается исключительно и просто тем, что карает: "Конечно, мы выносим приговор, но он определяется самим преступлением. Вы прекрасно понимаете, что мы рассматриваем его как способ излечения преступника. Мы наказываем преступника, но тем самым говорим, что хотим добиться его исцеления". Сегодня уголовное правосудие функционирует и обосновывает себя посредством вечной отсылки к иному, нежели оно само, посредством непрестанно возобновляемого включения себя во внесудебные системы. Оно обречено на самообоснование посредством знания.

Что такое пытка? "Телесное наказание, болезненное, более или менее ужасное, – говорит Жокур и добавляет: – Мера варварства и жестокости того, что измышляет человеческое воображение, – феномен непостижимый". Может быть, и непостижимый, но уж никак не беспорядочный и не примитивный. Пытка есть некая техника, и не следует видеть в ней предельное выражение беззаконной ярости. Наказание считается пыткой, если удовлетворяет трем основным критериям. Прежде всего, оно должно вызывать определенную степень страдания, которую можно точно измерить или по крайней мере вычислить, сравнить и сопоставить с другими. Смерть является пыткой, если представляет собой не просто отнятие права на жизнь, а ситуацию и завершение рассчитанной градации боли: от обезглавливания (которое сводит все страдания к единственному жесту и единому мигу, – нулевая степень пытки), через повешение, сожжение и колесование, продлевающие агонию, до четвертования, доводящего страдание почти до бесконечности; смерть-пытка есть искусство поддерживать жизнь в страдании, подразделяя ее на "тысячу смертей" и добиваясь, до наступления смерти, "the most exquisite agonies".

Карательная казнь с применением пыток не исчерпывает всех телесных наказаний: она представляет собой дифференцированное причинение страдания, организованный ритуал клеймения жертв и выражение карающей власти, – а не озлобление правосудия, которое, забывая свои принципы, карает без удержу. В "чрезмерности" пытки заложена целая экономия власти.
Казнимое тело прежде всего вписывается в судебный церемониал, призванный произвести, вывести на всеобщее обозрение истину преступления.

...публичная казнь исполняет юридическо-поли-тическую функцию. Она – церемониал, посредством которого восстанавливается на миг нарушенная власть суверена. Восстанавливается путем проявления ее во всем ее блеске. Публичная казнь, сколь бы поспешной и повседневной она ни была, относится к целому ряду пышных ритуалов, восстанавливающих власть после ее временного упадка (таких, как коронация, въезд монарха в покоренный город, усмирение взбунтовавшихся подданных); вслед за преступлением, унизившим суверена, казнь развертывает перед всеми его непобедимую мощь. Ее цель – не столько восстановить равновесие, сколько ввести в игру как ее кульминационный момент асимметрию между подданным, осмелившимся нарушить закон, и всемогущим государем, демонстрирующим свою силу...

Но в эпоху Просвещения человек противопоставляется варварской жестокости публичных казней отнюдь не как тема положительного знания, а как законный предел: законная граница власти карать. Не та, что должна быть достигнута, чтобы преобразовать его, но та, что должна остаться неприкосновенной, чтобы сохранить уважение к нему. Noli me tangere*. «Человек», на которого указывают реформаторы в противовес деспотизму эшафота, становится также человеком-мерой: не вещей, но власти.