admin

Только мужчины имеют силу не прощать

Дама с камелиями

Александр Дюма-сын

Самый известный роман французского писателя Александра Дюма-сына (перевод С. Антик) о любви, жизни и гибели знаменитой парижской куртизанки. Предваряют роман страницы из книги Андре Моруа «Три Дюма» (перевод Л. Беспаловой) и воспоминания Жюля Жанена, театрального критика, писателя, члена Французской академии, о встречах с Мари Дюплесси — прототипом героини романа (перевод С. Антик).

Истинная любовь всегда делает человека лучше, какая бы женщина ни внушала эту любовь.

Дама с камелиями

Александр Дюма-сын

Самый известный роман французского писателя Александра Дюма-сына (перевод С. Антик) о любви, жизни и гибели знаменитой парижской куртизанки. Предваряют роман страницы из книги Андре Моруа «Три Дюма» (перевод Л. Беспаловой) и воспоминания Жюля Жанена, театрального критика, писателя, члена Французской академии, о встречах с Мари Дюплесси — прототипом героини романа (перевод С. Антик).

Всякая частная любовь должна умолкнуть перед этой общей и священной любовью к отечеству!

Рославлев, или Русские в 1812 году

Михаил Загоскин

Действие романа Михаила Николаевича Загоскина (1789-1852) «Рославлев» происходит во времена Отечественной войны 1812 г. В основе его лежит трагическая история отношений русского офицера Владимира Рославлева и его невесты Полины.

У бояр грехов полным-полно, вот и мотаются по монастырям, выискивая, в которых от грехов подешевле освободиться

Андрей Рублев

Павел Северный

П. А. Северный (1900–1981) – писатель-эмигрант, автор более двадцати книг художественной прозы. «Андрей Рублев» – один из лучших его романов. Главная тема книги – жизнь и судьба величайшего художника-иконописца Древней Руси, работы которого положили начало отечественой живописи.

Я глядел по сторонам, желая выявить эту разительную перемену мира. Но все было как было: и небо, размытое к вечеру, но чистое, ни облачка. И теплые, нагретые за день травы, и запах сухой, полынный, горьковато-грустный от жесткой здешней земли. И смирная лошадь Демьяна, что паслась невдалеке, — темный силуэт на фоне гор, но не летящий, не распластанный, как на знакомой картинке, а смирно опущенный мордой вниз, — дополняла нашу идиллическую картинку. Я знал, я наверняка знал, что так не бывает, а если и бывает, то не к добру, уж слишком хорошо, чтобы потом не было еще хуже. Но именно тогда, предчувствуя всякое недобро, я впервые вдруг понял, что я живой, что я взаправду существую, а потом я умру.

Надо сказать, что зонты в описываемое нами время носили название солнечников и защищали прекрасных дев скорее от загара, чем от дождя. В плохую погоду приличные дамы просто сидели дома.

— Я уезжаю, — сказала она, утирая слезы и всхлипывая. — Я уезжаю в Германию. Меня прогоняют. Меня высылают из России, как каторжанку. Николь хотелось уточнить, что каторжан из Петербурга отправляют на восток, но никак не на запад, но воздержалась от комментариев.

Народ терпелив, все может стерпеть — и поборы, и побои, и несправедливость, но как понять вещь несуразную, словно самим дьяволом придуманную: брадобритие и немецкое платье? А вывод один — немцы государя «испортили». Не иначе.

А случаются дни, которые вбирают в себя всю страсть и боль, когда все успехи и просчеты спекаются в один плотный ком, и даже если ты благополучно переживешь этот день, спрессованный этот ком никуда не исчезнет, а закатится под сердце и заляжет там мертвым грузом, чтобы потом многие годы являться ночным кошмаром, или беспричинно испорченным настроением, или ощутимой физической болью, как ломота суставов перед дождем.

Лучше предположить самое худшее, - ответил инженер, - и оставить в запасе только приятные неожиданности.