Его дарование заключалось в том, чтобы говорить, а не в том, чтобы слушать, и неважно было, к кому конкретно он при этом обращается.
В Нью-Йорке есть музей Метрополитен, Музей современного искусства, музей Гуггенхейма - там-то нетрудно утолить духовную жажду. Но здесь единственным прибежищем были церкви - хоть какой-то суррогат искусства.
Настоящая работа идёт в других местах: в правительстве, полиции или армии. Вот там одарённый человек может и в самом деле чего-то достичь, добиться всеобщего уважения и почтения.
Добрые унаследуют небо, а злые - землю.
- Если бы кто-нибудь спросил, чем можно больше всего угодить Дьяволу, что бы вы ответили?Старый священник долго размышлял. Потом покачал головой.- Не знаю, - сказал он, - Ему всё нравится. Всё, что мы делаем. Да: он любит всё, что мы делаем. Любит нищету, болезни, любит людей, которые стоят у власти. Их он очень любит.- Но всё-таки должны же ему какие-то вещи нравиться больше других?- Я же сказал тебе: инцест - зло, - проговорил старик. - За это отправляются в Ад.Инцест - знак того, что Дьявол любит это создание. А ещё зло - сжигать церкви и убивать священников, как это делали в Америке во времена моей молодости.
Любить или быть любимым - к несчастью.
Чувственность - от Дьявола.
Он любил обезьян. Большая часть людей видит в них нечто человеческое. Но сам он считал, что гораздо ближе к истине традиционное представление местных племён, согласно которым обезьяны и козлы были излюбленными созданиями Тапотулана, бога Ада.
– Зачем вы это делаете? – Думаю, что это меня забавляет.
В тот вечер мы никого не сбили. А мне ничего не обломилось.