Мои цитаты из книг
admin
добавил цитату
из книги
«Дети капитана Гранта»
6 лет назад
— Что это за обезьяна? — спросил майор. — Эта обезьяна — чистокровный австралиец, — ответил Паганель.
"А еще хуже ничего не предпринимать, а просто сидеть и ждать, когда эти размышления задушат..."
Никто не повествует о безумной гротескности жизни и смерти на Балканах так, как это делает Иосип Новакович. «День дурака» и несказанно жесток, и в то же время причудливо забавен. Что может ждать от жизни человек, родившийся в День дурака? Особенно если на дворе 1948 год и к власти в родной Хорватии приходит диктатор Тито? Полный надежд и амбиций Иван Долинар поступает в медицинскую школу в Нови-Саде в Сербии, но ему не суждено стать врачом. Начинается война, Ивана призывают не в ту армию. Пешка...
Разве вы никогда не слышали, что если разбудить мага, можно выпустить его сны в мир?
Магическая Англия эпохи Наполеоновских войн. Англия, в которой волшебники состоят на тайной службе правительства и собственными способами защищают Британскую империю… Но, сражаясь с врагом «обычным» и используя свою Силу как еще одно оружие в войне «людской», волшебники забыли о своем истинном, извечном недруге и противнике — Древнем Народе, помнящем, как он управлял некогда человеческими землями и душами. И теперь, когда магия стала слабеть и иссякать, из глубин запредельной древности...
Он видится с соседями два-три раза за сезон, ибо это Англия, где человека никогда не оставят в покое, даже если он сухарь и встречает гостей кислой миной.
Магическая Англия эпохи Наполеоновских войн. Англия, в которой волшебники состоят на тайной службе правительства и собственными способами защищают Британскую империю… Но, сражаясь с врагом «обычным» и используя свою Силу как еще одно оружие в войне «людской», волшебники забыли о своем истинном, извечном недруге и противнике — Древнем Народе, помнящем, как он управлял некогда человеческими землями и душами. И теперь, когда магия стала слабеть и иссякать, из глубин запредельной древности...
И чтобы восстановить твое имя, нужен некто очень необычный, некто, обладающий редкой проницательностью, необычайными талантами и несравненным душевным благородством. Короче, я.
Магическая Англия эпохи Наполеоновских войн. Англия, в которой волшебники состоят на тайной службе правительства и собственными способами защищают Британскую империю… Но, сражаясь с врагом «обычным» и используя свою Силу как еще одно оружие в войне «людской», волшебники забыли о своем истинном, извечном недруге и противнике — Древнем Народе, помнящем, как он управлял некогда человеческими землями и душами. И теперь, когда магия стала слабеть и иссякать, из глубин запредельной древности...
Они не желали видеть настоящее волшебство, а хотели лишь читать про него в книгах
Магическая Англия эпохи Наполеоновских войн. Англия, в которой волшебники состоят на тайной службе правительства и собственными способами защищают Британскую империю… Но, сражаясь с врагом «обычным» и используя свою Силу как еще одно оружие в войне «людской», волшебники забыли о своем истинном, извечном недруге и противнике — Древнем Народе, помнящем, как он управлял некогда человеческими землями и душами. И теперь, когда магия стала слабеть и иссякать, из глубин запредельной древности...
Дома, как и люди, быстро становятся странными, если их оставить наедине с собой.
Магическая Англия эпохи Наполеоновских войн. Англия, в которой волшебники состоят на тайной службе правительства и собственными способами защищают Британскую империю… Но, сражаясь с врагом «обычным» и используя свою Силу как еще одно оружие в войне «людской», волшебники забыли о своем истинном, извечном недруге и противнике — Древнем Народе, помнящем, как он управлял некогда человеческими землями и душами. И теперь, когда магия стала слабеть и иссякать, из глубин запредельной древности...
Я раскину руки,
И мысли моих врагов улетят, как стая скворцов,
И съежатся они, словно куча тряпья,
Я приду к ним туманом и дождем,
Я приду к ним в полуденной дреме,
Стаей воронов, что закроют рассветное небо на севере,
А когда враги решат, что спасены,
Я приду к ним в крике, что разрушит безмолвие зимнего леса.
Дождь откроет дверь для меня, и войду в нее,
Камни соорудят трон для меня, и взойду на него,
Три исконных королевства станут моими навеки,
Англия станет навеки моею,
Безымянный раб наденет серебряную корону,
Безымянный раб воцарится в чужой земле…
Оружие врагов моих чтят в аду, как святыню,
Замыслы их лелеют, как священные тексты.
Кровь, что я проливал на полях древних сражений,
Собрана адскими ризничими с запятнанной земли.
Собрана в сосуды из серебра и слоновой кости.
Я принес Англии магию,
Но англичане презрели мой дар.
Магия будет написана на камнях и холмах,
Но разум их не сможет ее постичь.
Облетевшие деревья зимой –
Письмена, которых им никогда не прочесть…
Два чародея появятся в Англии…
Первый будет страшиться меня, второй – жаждать узреть меня.
Первым будут управлять убийцы и воры,
Второй устремится к саморазрушению.
Первый похоронит сердце свое под снегом в темном лесу,
Но боль его не уймется.
Второй увидит сокровище свое в руках недруга…
Первый жизнь проведет в одиночестве, сам заточив себя в тюрьму,
Второму уготовано бродить одинокими дорогами.
В поисках Башни Тьмы на высоком склоне холма…
Я восседаю на черном троне, но им не дано увидеть меня.
Дождь отворит мне дверь, и я войду.
Камни соорудят трон для меня, и я взойду на него…
Магическая Англия эпохи Наполеоновских войн. Англия, в которой волшебники состоят на тайной службе правительства и собственными способами защищают Британскую империю… Но, сражаясь с врагом «обычным» и используя свою Силу как еще одно оружие в войне «людской», волшебники забыли о своем истинном, извечном недруге и противнике — Древнем Народе, помнящем, как он управлял некогда человеческими землями и душами. И теперь, когда магия стала слабеть и иссякать, из глубин запредельной древности...
В отличие от Макара, принципиального противника физического насилия («никогда не прибегай к насилию, кроме тех случаев, когда ты сильнее»), Бабкин в любых неоднозначных ситуациях предлагал сначала врезать противнику, а затем уже беседовать с ним по душам. Макар на это всегда возражал цитатой из французского революционера: «Можно уступить силе, но безропотно покоряются только разуму».
Ах, как заманчиво – убежать от проблем, интриг, потерь и горестей! Встать за штурвал, поднять паруса – и полный вперед! Но спрятаться от себя не получится. Несчастья преследуют пассажиров бригантины «Мечта», а убийство на борту ставит крест на тихом отдыхе. Что это – чья-то злая воля? Или происки морского дьявола? Читайте в новом детективе Елены Михалковой «Пари с морским дьяволом». Благодарим Л. Беспалову за разрешение использовать в тексте цитаты из А. Кристи «Десять негритят»
– Ни от кого не ждут побега меньше, чем от того, кто только что пытался его совершить.
Ах, как заманчиво – убежать от проблем, интриг, потерь и горестей! Встать за штурвал, поднять паруса – и полный вперед! Но спрятаться от себя не получится. Несчастья преследуют пассажиров бригантины «Мечта», а убийство на борту ставит крест на тихом отдыхе. Что это – чья-то злая воля? Или происки морского дьявола? Читайте в новом детективе Елены Михалковой «Пари с морским дьяволом». Благодарим Л. Беспалову за разрешение использовать в тексте цитаты из А. Кристи «Десять негритят»