Даже те анархисты, которых он встречал в Москве – Боровой, Рощин, Гордин, Сандомирский и другие, – произвели на него впечатление людей книги, а не действия; какое бы уважение ни вызывали их человеческие качества и знания, казалось, они загипнотизированы своими же собственными словами и резолюциями и лишены воли бороться за свои идеалы.
В настоящее время ею руководят не советы, а партийные комитеты… Если существующая ситуация будет продолжаться, само слово «социализм» превратится в ругательство, что случилось с лозунгом «равенство» через сорок лет после правления якобинцев».
«Продолжим борьбу, – заявил Григорий Максимов, – и нашим лозунгом будет: «Революция мертва! Да здравствует революция!»
Съезд, на котором было положено начало анархо-синдикалистскому Интернационалу, сосредоточил внимание на смысле большевистской революции, который она имела для рабочих. Делегаты сочли ее событием огромной важности, поскольку она ярко высветила разницу между государственным социализмом, неминуемо ведущим к угнетению рабочего класса, и революционным синдикализмом, который обеспечивает свободу и дает массам уверенность в своих силах.
...как учили Бакунин и Прудон, социализм без свободы – это худшая форма рабства.
Поскольку все ее будущее зависело от умения использовать других людей в своих интересах, она не могла допустить, чтобы кто-либо проделывал нечто подобное с ней.
Образованный человек может бежать от тревог жизни, находя утешение в книгах, музыке или картинах; менее культурный, чье существование зачастую более тяжко и бесцветно, должен видеть свою мечту во плоти.
Не существует людей более чувствительных к внешней респектабельности, чем подростки.
Швырять деньгами — это широкий жест, но быть обсчитанной — признак слабости.
Сильное увлечение другого всегда кажется мужчинам очень смешным.