Ничто на свете не постоянно, кроме непостоянства человеческого.
– О Многохитрый страж, – прошептал Локк, – сейчас я вхожу в банкирский дом, где собираюсь получить то, что мне нужно. Мне не помешала бы твоя помощь. А если ты мне не поможешь… то и черт с тобой. Я все равно получу то, что мне нужно.
– Да какой вор отдаст свои деньги без боя? – Такой, у которого есть что-то важнее денег. Для нас главное удовольствие состояло в самом мошенничестве, а не в обладании украденным. Если бы мы по-настоящему дорожили нашими богатствами, то давно уже придумали бы, как их с толком потратить.
– Так, значит… если мне позволено будет спросить, капа Раза… там, в Гулкой Норе, были не вы? – Разумеется, не я! – Раза рассмеялся приятным, звучным смехом. – Нет, то была просто иллюзия. В дальнем углу зала эта самая иллюзия сейчас кипела от бешенства, сжимая и разжимая кулаки.
- В одном ты вовсе не изменился, дорогой друг, - сказал ему Арагорн. - Ты по-прежнему говоришь загадками. - Да? Разве? - отозвался Гэндальф. - Нет, я просто говорил вслух сам с собой. Стариковский обычай: избирай собеседником мудрейшего - молодёжи слишком долго всё объяснять.
Есть раны, которых никогда не исцелить полностью.
Книги должны кончаться хорошо.
Когда ум сдается, очередь за телом.
Пусть не клянется выстоять во тьме тот, кто еще никогда не видел ночи.
Многие из живущих заслуживают смерти. А другие погибают, хотя заслуживают долгой жизни. Можешь ли ты наградить их? Так не торопись же раздавать смертные приговоры. Даже мудрейшие не могут предвидеть всего.