Сзади творился какой-то распад речи и, может , даже личности.
Майор оглядел их, как городских сумасшедших. Видимо, редко кто является от реки и требует из-за забора вызвать руководство страны.
Меньше слов, больше дела. Ты в России. Сынок.
Чему удивляться, если вся Москва, как слоеный пирог, состоит из людей разных измерений, вот просто ходят друг через друга- люди двух измерений, трех, четырех, как в какой-то старой фантастической книге? Там наложенные один на другой миры даже не знали о существовании друг друга.
Народ, которому не надо было пояснять, что за события, и вообще никогда не надо было пояснять, сочувственно кивал.
- Не исключай и Тьму, Рисс, — посоветовал Шерон. — В ослепляющем Свете легко заблудиться.
Я всегда знал, что лес живой. Проведя доста- точно времени рядом с ним, я окончательно убедился в этом. Каждый шорох, каждый треск ветки — дыхание его. Голос его — ветер, про- носящийся сквозь пышные кроны. Мысли его — корни, уходящие глубоко в землю. Лес хранит вековые тайны, укрывает прошлое и видит будущее. Он не знает смерти. Времени для него не существует. Жизнь его — бесконечный цикл.
Идя по дороге, лишенной следов, — говорил он, — легко заблудиться. Но человек, следующий Свету, никогда не заблудится во Тьме
Не так важны доспехи, как тот, кто их носит.
Есть много мест, где я хотел бы жить, и много времен, в которых я хотел бы жить; и если слушать музыку, сочиненную в те времена и в тех местах, где я никогда не жил, — это, по-моему, самый хороший вариант из имеющихся. Думается, истории в таком деле тоже помогают. Дают нам новые дома.