Мои цитаты из книг
I work alone. If you insist on having a spy present to report on my actions, he can sit quietly in the corner and stay out of my way.
Иоганн Кабал, ученый, скептик и некромант, снова в бегах, правда на этот раз его преследуют правительственные агенты. Под чужим именем он проникает на борт «Принцессы Гортензии», пассажирского дирижабля, направляющегося в другую страну. Кабал мечтает о спокойном путешествии без всяких происшествий, но вынужденная праздность и рутина дурно сказываются на его планах. Когда на борту погибает один из пассажиров и обстоятельства его смерти наводят на мысли об убийстве, Кабал решает заняться...
He also realised that the Mirkarvians set a great deal of store by what a man put into his glass. Asking for the wrong thing might well plant suspicions in people’s head. Sparkling water with a slice of lime, for example, would probably see him thrown overboard for crimes against masculinity.
Иоганн Кабал, ученый, скептик и некромант, снова в бегах, правда на этот раз его преследуют правительственные агенты. Под чужим именем он проникает на борт «Принцессы Гортензии», пассажирского дирижабля, направляющегося в другую страну. Кабал мечтает о спокойном путешествии без всяких происшествий, но вынужденная праздность и рутина дурно сказываются на его планах. Когда на борту погибает один из пассажиров и обстоятельства его смерти наводят на мысли об убийстве, Кабал решает заняться...
They served to remind Cabal - should a reminder ever be necessary - why his social skills were so poor; people were loathsome and not worth the practise.
Иоганн Кабал, ученый, скептик и некромант, снова в бегах, правда на этот раз его преследуют правительственные агенты. Под чужим именем он проникает на борт «Принцессы Гортензии», пассажирского дирижабля, направляющегося в другую страну. Кабал мечтает о спокойном путешествии без всяких происшествий, но вынужденная праздность и рутина дурно сказываются на его планах. Когда на борту погибает один из пассажиров и обстоятельства его смерти наводят на мысли об убийстве, Кабал решает заняться...
In all fairness, Cabal’s vengefulness was as much a product of his lifestyle as his humours; in his career to date, he had long since discovered that rivals and enemies rarely simply shook their heads and wandered out of his life, older and wiser. Instead, they were inclined to go off to a dark corner and fester away on new plots and schemes that would explode all over his life like acidic pus. Johannes Cabal had far better things to do with his time than spend it dodging acidic pus, so he had realised early on that the best way to avoid assorted blowhards and rapscallions bursting through the door declaiming ‘We meet again, Mister Cabal!,’ or some such nonsense, was simply to kill them the first time around while they were handy and vulnerable. It wasn’t a perfect solution, he had to admit; his rivals and enemies tended to have access to the same sorts of forbidden arcane arts and unwholesome sciences that he did, and so having them sometimes come crawling out of their graves, intent on inflicting a messy postmortem revenge, was not unknown.
Иоганн Кабал, ученый, скептик и некромант, снова в бегах, правда на этот раз его преследуют правительственные агенты. Под чужим именем он проникает на борт «Принцессы Гортензии», пассажирского дирижабля, направляющегося в другую страну. Кабал мечтает о спокойном путешествии без всяких происшествий, но вынужденная праздность и рутина дурно сказываются на его планах. Когда на борту погибает один из пассажиров и обстоятельства его смерти наводят на мысли об убийстве, Кабал решает заняться...
There is possibly no insult so calculated to sting the English as the suggestion that they may at any time be considered foreign, as this flies in the face of the obvious truth that the whole of Creation actually belongs to the English, and that they are just allowing everybody else to camp out on bits of it from a national sense of noblesse oblige.
Иоганн Кабал, ученый, скептик и некромант, снова в бегах, правда на этот раз его преследуют правительственные агенты. Под чужим именем он проникает на борт «Принцессы Гортензии», пассажирского дирижабля, направляющегося в другую страну. Кабал мечтает о спокойном путешествии без всяких происшествий, но вынужденная праздность и рутина дурно сказываются на его планах. Когда на борту погибает один из пассажиров и обстоятельства его смерти наводят на мысли об убийстве, Кабал решает заняться...
— Над нами одно и то же звёздное небо, — произношу я.
— Мы всегда живём под ним.
— Но не вместе, — возражаю я.
— Мне кажется, — говорит он, скользя ладонью по моей руке, — мы всегда были месте, даже когда расстались.
— Это конечно же затертый штамп, но порой я смотрела на звезды, думая о том, не любуешься ли в этом момент ими и ты, — срывается с моих губ признание.
— А я, глядя на звёзды, видел нас. Ты была звёздами, а я тёмным небосводом позади тебя.
Когда-то Зори и Леннон были лучшими друзьями. Когда-то… Но не сейчас. Теперь они не выносят друг друга, старательно избегают встреч, и поначалу в этом нет ничего сложного. Но один неудачный поход, и «заклятые друзья» остаются вдвоем. Одни под необъятным звездным небом, окруженные пустынным пейзажем, они должны разобраться в себе и понять, что же происходит между ними.
— Вообще-то это твоя вина.
— Моя? — переспрашиваю я.
— Ты обольстительная девушка, Зори. Если бы ты меня в прошлом году впервые не поцеловала, мне бы и в голову не пришло снимать в том отеле номер и...
— Я тебя поцеловала? Это было случайно!
— Поцелуй никогда не бывает случайностью. Ему в принципе неведомо это понятие.
— Я поскользнулась, когда сидела на скамейке.
— И нечаянно припала ко мне губами?
Когда-то Зори и Леннон были лучшими друзьями. Когда-то… Но не сейчас. Теперь они не выносят друг друга, старательно избегают встреч, и поначалу в этом нет ничего сложного. Но один неудачный поход, и «заклятые друзья» остаются вдвоем. Одни под необъятным звездным небом, окруженные пустынным пейзажем, они должны разобраться в себе и понять, что же происходит между ними.
От ее слов у меня в голове что-то щелкает, и я начинаю кое-что понимать.
Планирование не может тебя от всего спасти. Перемены неизбежны, и неуверенность надо воспринимать как данность. И если ты планируешь до такой степени, что уже не можешь без плана, ничего веселого от жизни не жди. В мире нет таких календарей, ежедневников и списков, способных спасти, когда тебе на голову обрушивается небо. И я, возможно - только возможно, - использовала планирование не столько в качестве механизма преодоления, сколько как предлог, позволяющий избегать всего, что не поддается контролю.
Но это еще не значит, что готовиться в целом плохо. Планирование может оказаться полезным, когда ты выходишь из подземелья совсем не там, где было надо, и должен придумать, как встать обратно на нужный путь.
Когда тебе не остается ничего другого, кроме как постоянно ставить одну ногу впереди другой и двигаться вперед.
Когда-то Зори и Леннон были лучшими друзьями. Когда-то… Но не сейчас. Теперь они не выносят друг друга, старательно избегают встреч, и поначалу в этом нет ничего сложного. Но один неудачный поход, и «заклятые друзья» остаются вдвоем. Одни под необъятным звездным небом, окруженные пустынным пейзажем, они должны разобраться в себе и понять, что же происходит между ними.
Это весь он, это вся я, но в первую очередь – это мы. Мы, мы и еще раз мы.
Когда-то Зори и Леннон были лучшими друзьями. Когда-то… Но не сейчас. Теперь они не выносят друг друга, старательно избегают встреч, и поначалу в этом нет ничего сложного. Но один неудачный поход, и «заклятые друзья» остаются вдвоем. Одни под необъятным звездным небом, окруженные пустынным пейзажем, они должны разобраться в себе и понять, что же происходит между ними.
Мы каждое мгновение упускаем возможности.
Дэнни – мечта любой девушки. У него светлые вьющиеся волосы, мечтательные голубые глаза и сногсшибательный пресс. Это парень, с которым никогда не бывает скучно: он превращает мою жизнь в увлекательное приключение. Филипп – мой друг детства. У него темные волосы, идеальная улыбка и самый завораживающий голос. Это парень, который всегда придет мне на помощь и защитит во что бы то ни стало. С ним я как за каменной стеной. Один парень подарит мне первый поцелуй. Другой научит целоваться. Один...