— Но ведь это важно – пережить в молодости минуты грусти и боли? В смысле – как ступень взросления. — Ты считаешь? — Примерно так же деревьям для роста приходится переживать лютые зимы. Если все время тепло и климат ровный, годовые кольца почти не растут.
Стать мужчинами без женщин очень просто. Достаточно крепко любить женщину, и чтобы потом она куда-то исчезла.
Джентльмен – это человек, который не болтает об уплаченных налогах и женщинах, с которыми спал.
Стоит пошевелиться ее сердцу, и моё ему вторит. Будто две лодки на одном канате. И захочешь разрубить, да подходящего ножа нигде нет.
Если о ком-то достаточно думать, то вы, конечно, встретитесь опять.
Как бы партнеры ни понимали друг друга с полуслова, как бы горячо ни любили, чужая душа — потемки. Заглядывать туда бесполезно, даже если очень сильно нужно — только горя хлебнешь. Другое дело мы сами: надо лишь постараться, и этого будет достаточно, чтобы разобраться в себе досконально. Выходит, нам, в конечном итоге, необходимо сделать одно — прийти к душевному согласию с самими собой. И если нам действительно хочется увидеть других, нет иного способа, кроме как приглядеться к себе.
Но постепенно я в нее влюбился, влюбился безвозвратно и стал часто задумываться: что я собой представляю?
А иногда утрата одной женщины становится потерей всей женской половины.
Я ведь не в одиночестве на изолированном острове. Я сам – изолированный остров.
— Это, Кафуку-сан, недуг. Тут уж думай не думай – все без толку. И то, что нас бросил отец, и то, что меня мучила мать, – всё это от недуга. А ломать над этим голову – дело пустое. Как-то исхитриться, пережить, осознать – и просто жить дальше. – И все мы актёрствуем, – сказал Кафуку. — Вот именно. В той или иной мере.