Мои цитаты из книг
Руфий. Нас слышат здесь? Цезарь. Наше уединение располагает к подслушиванию. Занавеси раздвигаются, за ними открывается висячий сад.... Цезарь. Ну вот, теперь нас видят все, и никому не придет в голову подслушивать нас.
История вечная, как мир: убеленный сединами государственный деятель влюбляется в юную красавицу… Все это было бы банально, если бы речь шла не о Цезаре и Клеопатре. За несколько десятилетий до нашей эры в Египте, ожесточенном распрями и войнами, словно цветок на поле брани, расцвела история этой странной любви…
Цезарь. Что даст мне возмущение, о глупый египтянин? Стану ли я возмущаться ветром, когда он леденит меня, или возмущаться ночью, что заставляет меня спотыкаться в темноте? Стану ли я возмущаться юностью, когда она отворачивается от старости, или возмущаться честолюбием, которому претит низкопоклонство? Прийти и говорить мне об этом- все равно как если бы ты пришел мне сказать, что завтра взойдет солнце.
История вечная, как мир: убеленный сединами государственный деятель влюбляется в юную красавицу… Все это было бы банально, если бы речь шла не о Цезаре и Клеопатре. За несколько десятилетий до нашей эры в Египте, ожесточенном распрями и войнами, словно цветок на поле брани, расцвела история этой странной любви…
Цезарь. Мне всегда как-то претила мысль умереть. Я предпочитаю быть убитым.
История вечная, как мир: убеленный сединами государственный деятель влюбляется в юную красавицу… Все это было бы банально, если бы речь шла не о Цезаре и Клеопатре. За несколько десятилетий до нашей эры в Египте, ожесточенном распрями и войнами, словно цветок на поле брани, расцвела история этой странной любви…
Аполлодор. Друг Руфия бросил в море жемчужину- Цезарь выудил драгоценный алмаз. Цезарь. Цезарь выудил ревматизм, друг мой.
История вечная, как мир: убеленный сединами государственный деятель влюбляется в юную красавицу… Все это было бы банально, если бы речь шла не о Цезаре и Клеопатре. За несколько десятилетий до нашей эры в Египте, ожесточенном распрями и войнами, словно цветок на поле брани, расцвела история этой странной любви…
Когда глупец делает что-нибудь, чего он стыдится, он всегда заявляет, что это его долг.
История вечная, как мир: убеленный сединами государственный деятель влюбляется в юную красавицу… Все это было бы банально, если бы речь шла не о Цезаре и Клеопатре. За несколько десятилетий до нашей эры в Египте, ожесточенном распрями и войнами, словно цветок на поле брани, расцвела история этой странной любви…
Когда человеку в этом мире не терпится что-нибудь сказать, трудность не в том, чтобы заставить его говорить, а в том, чтобы помешать ему повторять это чаще, чем нужно.
История вечная, как мир: убеленный сединами государственный деятель влюбляется в юную красавицу… Все это было бы банально, если бы речь шла не о Цезаре и Клеопатре. За несколько десятилетий до нашей эры в Египте, ожесточенном распрями и войнами, словно цветок на поле брани, расцвела история этой странной любви…
Своего мужчину надо обязательно любить. Нельзя жить с мужчиной, если ты его не любишь. Прямо вот совсем нельзя. И никакие отговорки не подходят.
Тамрико Шоли (Шошиашвили) – журналистка и писатель, автор нашумевшей книги «Внутри мужчины», представляет ее продолжение. Это откровенные истории разных женщин, не постеснявшихся рассказать о себе самое сокровенное. «Я… взяла в руки диктофон и путешествовала по личным историям… – женским. В дождь и под солнцем, в шумном баре и дома на кухне они признавались мне в своих ошибках, желаниях и похоти. И сколько бы лет не исполнилось их прошлому, рассказывая о нем, они заново переживали каждую деталь...
Каждый день в мире кому-то холодно, но лето все равно приходит. Лето обязательно приходит, если улыбаться.
Тамрико Шоли (Шошиашвили) – журналистка и писатель, автор нашумевшей книги «Внутри мужчины», представляет ее продолжение. Это откровенные истории разных женщин, не постеснявшихся рассказать о себе самое сокровенное. «Я… взяла в руки диктофон и путешествовала по личным историям… – женским. В дождь и под солнцем, в шумном баре и дома на кухне они признавались мне в своих ошибках, желаниях и похоти. И сколько бы лет не исполнилось их прошлому, рассказывая о нем, они заново переживали каждую деталь...
Мне кажется, что самая гениальная книга в мире – это «Мастер и Маргарита». Там показана настоящая правда про то, как устроен мир. И какое в нем место занимает женщина. Чтобы чего-то достичь, она должна сесть на метлу, и только дьявол может помочь ей понять любимого мужчину, которого нужно все время вдохновлять и говорить ему, что он самый талантливый в мире. А покой нам только снится.
Тамрико Шоли (Шошиашвили) – журналистка и писатель, автор нашумевшей книги «Внутри мужчины», представляет ее продолжение. Это откровенные истории разных женщин, не постеснявшихся рассказать о себе самое сокровенное. «Я… взяла в руки диктофон и путешествовала по личным историям… – женским. В дождь и под солнцем, в шумном баре и дома на кухне они признавались мне в своих ошибках, желаниях и похоти. И сколько бы лет не исполнилось их прошлому, рассказывая о нем, они заново переживали каждую деталь...
Умная, или мудрая, женщина действительно может сказать нужные слова мужчине, чтобы помочь ему расслабиться, принять важное решение или собраться с силами. Но для того, чтобы она стала такой, ей нужно время – на чтение книг, общение с людьми и самообразование. Зря, что ли, думаешь, наши предки придумали эту фразу: «За успешным мужчиной всегда стоит мудрая женщина»? Ничего не зря. Да, современные мужчины любят говорить о том, что согласны с этой поговоркой, и что они безумно ценят умных женщин. Но при этом совершенно не против, чтобы их жены вкалывали в этих проклятых душных офисах, истерили от совещаний с клиентами вместо занятий искусством, а по-настоящему умных женщин вообще обходят стороной, как картину Босха – вроде и красиво, и талантливо, но непонятно, как это улучшит твою жизнь и куда его повесить в квартире. Гнусный мир двойных стандартов.
Тамрико Шоли (Шошиашвили) – журналистка и писатель, автор нашумевшей книги «Внутри мужчины», представляет ее продолжение. Это откровенные истории разных женщин, не постеснявшихся рассказать о себе самое сокровенное. «Я… взяла в руки диктофон и путешествовала по личным историям… – женским. В дождь и под солнцем, в шумном баре и дома на кухне они признавались мне в своих ошибках, желаниях и похоти. И сколько бы лет не исполнилось их прошлому, рассказывая о нем, они заново переживали каждую деталь...