Для примитивного ума всякая вещь либо друг, либо враг: но опыт доказывает, что с помощью только дружелюбия или вражды мир понять невозможно.
Как стук колес вычерчивает ритм,
Как сердца стук подобен четкой дроби
Ночных копыт...
Извечный алгоритм,
Воздвигнутый над чередой надгробий
Живых существ, украсивших мой путь,-
Мужчин и женщин, лошадей и кошек,
Собак и птиц...
Их хочется вернуть,
Но тени так бесследно тают в прошлом.
Я одинок...
Пылает на плечах
Багряный плащ.
(Сиреневый?
Пурпурный?)
В моих глазах, как в каменных печах,
Дымится пепел погребальной урны.
Скулящий страх калечит души жертв,
Шагнувших в этот круг без покаянья.
Прожорливая выверенность жерл,
В моем лице нашедшая призванье -
Сминать, как лист лирических основ,
Судьбу и жизнь,
Прощенье и разлуку,
И детский смех, и радость чистых снов,
И мертвых клятв возвышенную муку.
Я чувствую свой страшный, черный дар
Всей яростью обугленного мозга.
Я рвал зубами вены,
Но пожар
Моей крови был безразличен звездам.
Я принял паству.
Выбирая ночь,
Когда медведи понимали слово
И искренне старались превозмочь
Звериной волей волю - рук другого,
А именно - мой жесткий произвол,
С которым я удерживал их страсти.
Дивились Рыбы, Скорпион и Вол
Моей незримой и врожденной власти.
Пастух медведей!
Выжженный на лбу
Извечный титул...
Вызов вере в небо,
Вселенной, раздувающей клобук,
И Року, обесцветившему небыль!
Я противопоставлен был всему
И был бы мертв при первом же намеке
Готовности -
приветствовать ту Тьму,
Что отнимает травяные соки
У заспанной поверхности Земли...
Поверьте, что слова с заглавной буквы
Меняют смысл, переродясь в пыли
В самшит, и кипарис, и бук...
Вы
Напрасно попытаетесь понять
Урок друидов.
Каменные руны
Не обратят затертый разум вспять
И не затронут выцветшие струны.
Медведи спят.
Ущербная луна
Дарует серебро косматым мордам.
В мои виски крадется седина
Неторопливым, матовым аккордом.
Как хочется уснуть...
Закрыть глаза,
Увидеть поле, полное ромашек,
Где над ручьем кружится стрекоза,
А в небе бродит облако - барашек.
Вот в этот мир хочу шагнуть и я,
Продолжив путь по кромке алой меди
Заката.
В те запретные края,
Где светится Арктур -
Пастух медведей...
Уходя, возьми меня с собою: Сменим вместе город, время, век...
Когда убивали последнего единорога -
Лес содрогнулся, и даже птицы роняли слезы.
Глядела в испуге девочка недотрога,
Как копья дрожали, словно виноградные лозы,
Вонзаясь в белую спину зверя,
Что голову прятал у нее на коленях.
И бледное солнце отворачивалось, не веря
В людскую жестокость. Таилась в глазах оленьих
Вассальная преданность королю леса,
Тому, кто царственным рогом даровал волю...
Запевали сосны хором дневную мессу
О том, кто сегодня захлебывался болью!
А после мясо с размаху швыряли на блюдо,
И пили охотники в честь величайшей победы
Над силой природы, ее тонконогое чудо
Убили люди. Наши отцы и деды...
НЕЗНАКОМКА В АВТОБУСЕДевушка с рыжей косой ниже пояса -
Огненной лавой, катящейся с плеч,-
Мысли в смятеньи, чувства в расстройстве,
Где уж тут каплю рассудка сберечь?
Белая кожа каррарского мрамора, -
Целая песня, по крайности - стих...
Брови вразлет восхитительно траурны -
Черного бархата тающий штрих.
Мысли о прошлом, мгновенно сметенные,
Мысли о будущем стерты с доски,
Только глаза так волшебно-зеленые,
Память надежды, весны и тоски...
Движется к выходу - близко ль до дома ей?
Время-то к ночи... Пойти, проводить...
Вышла и сразу, увидев знакомого,
Хрипло ругнулась, спросив прикурить.
Как развернуло меня - "на попятную"! -
Медленно, медленно стынет душа:
Чуть не влюбился... И дело понятное...
Стерва, конечно... Но как хороша!
Рыцарь Роланд, не труби в свой рог.
Карл не придет, он забывчив в славе...
Горечь баллады хрипит меж строк
В односторонней игре без правил.
Им это можно, а нам нельзя.
Белое-черное поле клетками.
В чьем-то сраженье твои друзья
Падают сломанными марионетками.
Золото лат уплатило дань,
Каждому телу продлив дыхание.
Смерти костлявой сухая длань
Так не хотела просить подаяния...
Много спокойней - прийти и взять
Этих парней из породы львиной...
Как же теперь королевская рать
Без самых верных своих паладинов?
Музыка в Лету, а кровь в песок...
Совестью жертвовать даже в моде.
Плавно и камерно, наискосок,
Меч палача над луною восходит.
Бурые камни над головой...
Господи, как же сегодня звездно...
Бог им судья, а о нас с тобой
Многие вспомнят, но будет поздно.
Брызнуло красным в лицо планет.
Как это вечно и как знакомо...
Радуйтесь! Рыцарей больше нет!
Мир и спокойствие вашему дому...
Наш долгий разговор в пустой ночи,
И стрелки на часах безмолвно встали...
Я предпочел бы, видимо, мечи
С глухим акцентом харалужной стали.
Я предпочел бы, видимо, коня,
Вдали огни растоптанного стана
И жаркий бой посреди бела дня
С ближайшим толстомордым басурманом.
Я предпочел бы рану в пол-лица,
Не дрогнув от звериного оскала,
Сражаться и бороться до конца,
И победить, и бросить меч устало.
Потом подъехать к твоему крыльцу,
С седла сползая от потери крови,
Чтоб у тебя - да слезы по лицу
И удивленно-жалостные брови!
Когда иного просто нет пути
И нету силы даже улыбаться,
Успеть сказать: "Боярышня, прости!"
Простишь ведь... А куда тебе деваться..
Наши ссоры переходят в вечность,
Сны и мысли, видимо, не те...
Уходя, зажги на память свечку -
Я боюсь остаться в темноте.
В синем небе тает невесомо
Твой искристый смех и теплый взгляд...
Уходя, возьми ключи от дома -
Этот дом ни в чем не виноват.
Если даже ни во что не веришь,
Ничего не хочешь и не ждешь -
Уходя, оставь открытой дверь лишь,
Как надежду в то, что ты придешь.
Уходить занятье не простое...
Ах, мой драгоценный человек! -
Уходя, возьми меня с собою:
Сменим вместе город, время, век...
Хотите, я побуду Вашим псом,
Лохматым, романтичным сенбернаром?
Хотите, я пребуду Вашим сном,
Лирическим или сплошным кошмаром?
А может быть, мне сковырнуть звезду?
Оправить в серебро и в алых лентах,
Приплюсовав шалфей и резеду,
Вам поднести коленопреклоненно…
Настало время выдачи слонов
И превращений черепашек в принцев!
В любой любви — гармония без слов,
Обычно не обязанность, а принцип,
Принципиально — буду Вашим я.
Не слишком важно — где, когда, насколько?
Закружит нас волшебная струя
В прыгучем танце под названьем — полька,
Хотите, мы исправим весь сюжет?
И повесть станет праздничным романом,
Где Ваш полуодетый силуэт
Интимно тает в мареве туманном.
Душа скользит с нелепой крутизны,
Я ухожу, глуша огонь желанья,
И на ладони Вашей холм Луны
Изысканно целую на прощанье…
Мне твердят: "Ты устал, ты блажишь - Закружили семья и работа..." Но мне надо, мне надо в Париж! Очень надо... И очень охота...