Мои цитаты из книг
Наконец-то один! Лишь иногда с улицы доносится шум запоздалых усталых фиакров. Впереди несколько часов тишины, если не покоя. Наконец-то! Тирания человеческих лиц отступила, и я могу страдать только из-за самого себя.
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Всегда нужно быть пьяным. В этом все: это единственная задача. Чтобы не ощущать ужасный груз Времени, который давит нам на плечи и пригибает нас к земле, нужно опьяняться беспрестанно. Чем? Вином, поэзией или истиной — чем угодно. Но опьяняйтесь!
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Как пронзают душу умирающие осенние дни!
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Мечты! Вечные мечты! И чем взыскательнее и утонченнее душа, тем дальше ее мечты от возможного. Каждый человек носит в себе свою дозу природного опиума, непрестанно истощаемую и возобновляемую вновь; и между рождением и смертью много ли мы насчитаем часов, что наполняли нас истинной радостью от поступка удачного и решительного? Будем ли мы когда-нибудь жить?
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Господи Боже! Окажи мне милость и позволь создать несколько прекрасных стихов, которые убедят меня в том, что я не самый последний среди людей, что я не ниже всех тех, кого я презираю!
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Когда я кусаю твои волосы, упругие и непокорные, мне кажется, что я ем воспоминания.
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Жизнь – это больница, где каждый пациент страстно желает перелечь на другую кровать.
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Скажи мне, таинственный человек, есть ли у тебя кто-нибудь, кого бы ты
по-настоящему любил -- мать, отец, сестра, брат?..
-- У меня нет ни отца, ни матери, ни сестры, ни брата.
-- А друзья?
-- Смысл этого слова мне до сих пор еще не знаком.
-- Родина?
-- Я даже не знаю, где она находится.
-- Красота?
-- Я любил бы ее охотно, будь она божественна и бессмертна.
-- Золото?
-- Я ненавижу его так же, как вы ненавидите Бога.
-- Но что же ты любишь тогда, странный человек?
--Облака... Плывущие облака... Там, высоко... Волшебные облака! Шарль Бодлер "Незнакомец"
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Я страстно люблю таинственность, потому что всегда надеюсь её разоблачить.
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.
Позволь мне долго-долго вдыхать запах твоих волос, погрузиться в них всем лицом, словно истомленный путник, что припадает к воде ручья, и встряхивать их, словно душистое покрывало, чтобы в воздухе рассыпались воспоминания.
Если бы ты знала обо всем, что я вижу! обо всем, что я чувствую! обо всем, что я слышу в твоих волосах! Моя душа странствует среди ароматов, как души других людей — в звуках музыки.
В твоих волосах — воплощенная мечта, что заключает в себе паруса и снасти, и огромное море, чьи ветры уносят меня в чудесные земли, где пространство еще более синее и глубокое, где воздух благоухает ароматами фруктов, листьев и человеческой кожи.
В океане твоих волос я смутно различаю далекий город, полный меланхолических напевов, крепких сильных людей всех наций и кораблей самых разных форм, что врезаются своими тонкими и причудливыми очертаниями в распахнутые небеса, где нежится вечное лето.
Чувствуя ласку твоих волос, я вновь обретаю всю истому долгих часов, проведенных на диване в каюте прекрасного корабля, убаюкивающих почти незаметным покачиванием на волнах гавани, среди цветов в вазах и сосудов с ледяной водой.
В знойном пекле твоих волос я вдыхаю запах табака, смешанного с опиумом и сахаром; в ночи твоих волос я вижу сияющую бесконечность тропической лазури; на мягких берегах твоих волос я опьяняюсь смешанными запахами смолы, мускуса и кокосового масла.
Позволь мне долго кусать твои тяжелые черные косы. Когда я покусываю твои волосы, упругие и непокорные, мне кажется, что я ем воспоминания.
XVII. Полмира в волосах
Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.
«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.
Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.