Мои цитаты из книг
... в очередном приливе светлых надежд...
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
Экспериментально устанавливаешь, что после недели на хлебе и маргарине мужчина больше не мужчина, только брюхо с какими-то деталями.
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
шикарный вид еды требует антисанитарной обработки. Когда шеф-повару передают для заключительного оформления какой-нибудь бифштекс, вилкой маэстро не пользуется. Он
хватает мясо рукой, хлопает его на тарелку, укладывает пальцами, облизав их с целью проверить соус, перекладывает кусок, снова облизав свой инструмент, затем, чуть отступя, критически глядит на блюдо, подобно живописцу перед мольбертом, и наконец любовно завершает композицию
толстыми розовыми пальцами, с утра облизанными уже стократно. Будучи удовлетворен, шеф-повар тряпкой удаляет отпечатки пальцев с фарфоровых краев и вручает произведение официанту.
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
с чувством законной гордости он сообщил мне, что частенько, перед тем как подать клиенту суп, отжимает над тарелкой грязную мокрую тряпку – мстит представителям клана буржуазии.
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
Русские говорили быстро и страстно, то улыбаясь, то пожимая плечами. А я раздумывал, о чем же они. Вероятно, называют друг друга «батенькой», «голубчиком» или «Иваном Александровичем», как персонажи русских романов.
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
Армянин, называвший себя греком, он подтвердил мне правоту поговорки: «Змее верь больше чем еврею, еврею верь больше чем греку, но никогда не доверяй армянину».
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
на улицах Лэмбета мне встретился какой-то бредущий с видом нашкодившего пса субъект, явно бродяга; присмотревшись, я узнал самого себя в витринном зеркале.
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
Всякую черную тяжелую работу мы почему-то склонны считать «честной», мы прямо-таки поклоняться готовы деяниям крепких мозолистых рук. Человек рубит дерево, и мы, завороженные картиной работающих мускулов, уверены, что делается дело необходимое, полезное, в голове даже не мелькает, что, быть может, прекрасное живое дерево губят с целью водрузить на его месте гипсовую лепнину.
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
Ошибка думать, что уволенный горюет лишь о потере заработка; нет, простому некнижному человеку, у которого в костях врожденная привычка трудится, работа нужна даже больше, чем деньги. Люди с образованием еще способны переносить вынужденное безделье, одно из худших зол нищеты...
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...
Однажды встретилось объявление, что цирку требуются рабочие с обязанностями двигать
скамейки, убирать мусор и во время представления становиться ногами на две тумбы, чтобы под этой живой аркой бегал лев. Придя за час до обозначенного времени, мы нашли очередь из полусотни соискателей. Львам, очевидно, присущ особый магнетизм.
«На Рождество 1932 года Эрик Артур Блэйр привез родителям стопку пробных экземпляров своей первой книги «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Прочтя написанную вольным, разговорным языком хронику скитаний по дну двух европейских столиц, мать чопорно резюмировала: «Это не Эрик». Миссис Блэйр была права; автором значился новый, никому еще не известный писатель – Джордж Оруэлл. Это потом, намного позже, его имя прогремит по всему миру, станет символом свободомыслия и будет ассоциироваться с двумя...