- Дина, Вы мне друг, правда? Вы не сердитесь на меня? – сказал Мартин.
- Да, - сказала Дина, - я Вам очень друг.
- Спасибо, - сказал Мартин.
- Не за что, - сказала Дина. – А Вы не сердитесь на меня? Вы мне тоже друг?
- Нет, - сказал Мартин, - нет, Дина, я Вам не друг. Я Ваш рыцарь и боевой слон. Можно, я буду Ваш рыцарь и боевой слон?
- Мне будет очень приятно, - сказала Дина.
Будьте моей навеки. Правда. Мне осталось жить совсем немного, лет двести девяносто, и я хочу их все провести с Вами. Соглашайтесь. Я умею играть на волынке. Со мной не пропадешь.
- Как ты умер?- Это бестактный вопрос, - быстро сказал Эразм. - У нас, хомячков, вообще особенные отношения со смертью. Мы идеальные жертвенные фигуры. Смерть настигает нас, примеряя на себя самые неожиданные обличья… Мы…- Я жду ответа, - строго сказал Мартин.- Я утонул в поилке, - грустно сказал Эразм.- Рехнуться можно, - сказал Мартин.
– Она терпеть не может розы, – сказал Лу. – А от шоколада у нее диатез. И вообще от сладкого. – Как прекрасно, – сказал Мартин. – Почему? – спросил Джереми. – Не знаю, – сказал Мартин, – меня умиляют ее немощи.
Дина обладала настоящей женской мудростью, а женская мудрость гласила, что умение выращивать ананасы и понимать все без слов куда важнее какого-то там деления на три.
Мартин закрыл рот, медленно положил на край тарелки вилку со всей ее нетронутой роскошью и пронзительно посмотрел на Марка. Это был взгляд исполнителя русских романсов после третьей рюмки. Очень, очень тяжелый взгляд, способный вогнать в краску даже русского милиционера.
У меня к Вам любовь навеки. У слонов очень длинные «навеки». Так что можете на меня рассчитывать.
- Дурдом, - сказала Дина.
- Поделикатней, - сказал Мартин, - я все-таки делаю вам предложение. Будьте моей навеки. Правда. Мне осталось жить совсем немного, лет двести девяносто, и я хочу их все провести с Вами. Соглашайтесь. Я умею играть на волынке. Со мной не пропадешь.
- Миленький Мартин, - сказала Дина, - Вы мне очень нравитесь.
- Я чувствую подвох, - сказал Мартин.
- Правда, - сказала Дина. - Правда-правда. Сейчас я очень это. Искренне. Но я не могу выйти за Вас замуж.
- Вы меня не любите, - сказал Мартин.
- Я очень Вас люблю, - сказала Дина. - Просто...
- О господи, - сказал Мартин и еще раз подрос. Теперь он опять смотрел на Дину немножко сверху вниз. - ...просто я маленькая девочка, - мужественно сказала Дина. От жалости к Мартину у нее разрывалось сердце.
- Понимаю, - сказал Мартин, - а я огромный слон. Красавица и чудовище. Мы скованы рамками архетипа.
- Это не из-за какого не из-за типа, - сказала Дина, - просто я маленькая девочка и не могу выйти замуж ни за кого. Чтобы выйти замуж, надо стать взрослой тетечкой. А я хочу побыть маленькой девочкой. Еще хотя бы лет десять.
- На моей шкале, - сказал Мартин, - десять лет - ничто. Скажите, и я буду ждать.
- Не надо, Мартин, пожалуйста! - сказала Дина. - Когда кто-то ждет, что ты вырастешь, нет никакой радости быть маленькой девочкой. И от тоски сразу вырастаешь.
- Недетская мудрость под коркой младенческого диатеза, - сказал Мартин, - я сражен окончательно. Дина, Вы мой идол.
про привидение в виде хомячка:
- Я фамильное привидение, - гордо сказал Эразм. - Теперь, когда вы обо мне знаете, это больше не дом, это замок с привидениями. О, я теперь развернусь! я буду выть и громыхать цепями, и...
- Мы уже обсуждали цепи. - напомнил Мартин.
- Неважно, - махнул лапкой Эразм, - я найду как себя проявить. Я креативен и ассертивен, я буду нести свои обязанности с честью, вот увидите. Где здесь у вас зеркало? Для начала я сделаю что-нибудь символическое - трещину, там, на зеркале, воду в вино... Могу кактус съесть. На слабо.
- Обещает съесть кактус, - сообщил окружающим Мартин.
- Зачем? - поинтересовался Лу.
- В качестве фамильного привидения. У нас теперь замок с привидениями. С небольшими, но ассертивными, - грустно сказал Мартин.
У нас есть хорошие новости. То есть мы думаем, что они хорошие. То есть они на самом деле хорошие, но это не сразу понятно. Они прекрасные, но об этом надо чуть-чуть подумать, чтобы стало ясно.