Человеческая глупость безгранична,почти никто не хочет задумываться,что если человек родился,он уже покойник.
Рубен, я много раз объяснял тебе, что извиняться нет смысла. Если ты что–то сказал или сделал, то в тот момент у тебя были на это причины. Жалеть о том, что ты сделал, когда у тебя появились дополнительные данные бессмысленно.
– Чего бы ты хотел? – спрашиваю я Мишу. – Сдохнуть. – Я серьезно. – Сдохнуть быстро и безболезненно. – А если чуть менее серьезно? – не сдаюсь я. – Если чуть менее серьезно, включи музыку.
Грань между человеком и собакой так тонка. Собака может оказаться человеком, человек - собакой. Каждый может легко ошибиться.
– Я купил чайник, – говорит Миша. – Зачем? – Это сложный философский вопрос. Ты, Рубен, никогда не сможешь ответить на него самостоятельно. Зачем люди покупают чайники? Не знаю. Почитай Шекспира.
Русский борщ. Нет ничего проще и ничего сложнее борща. С одной стороны - еда как еда, ничего особенного, с другой - таинственное мистическое блюдо национальной кухни. Что такое борщ, понять сложно, если не жил в России, - почти невозможно, немыслимо.
Назвать борщ капустным супом может только иностранец, Россию не любящий и не понимающий. Назвать борщ супом из капусты - все равно, что обозвать паэлью рисовой кашей, а тортилью - картофельной запеканкой.
Рубен. Они играли? Миша. Нет. Она отказалась играть. Рубен. Но она не выиграла. Миша. Она не проиграла, это главное.
Я – счастливый человек. Мне повезло. Я живу в Новочеркасском доме для престарелых и инвалидов. Когда я был маленьким, мне не повезло очень сильно. Церебральный паралич помешал мне стать таким же, как все. Мои ноги совсем не шевелятся. И все же мне повезло. Руками я могу делать почти все. Я могу перелистывать книги, подносить ложку ко рту. Умение подносить ложку ко рту ценится в моем мире гораздо больше, чем способность читать. Если говорить совсем искренне, умение читать мне совсем ни к чему. Я знаю, что Земля круглая, о чем писали Ньютон и Шекспир, но все это также никчемный груз лишних сведений. Счастлив я не поэтому. Я счастлив потому, что могу самостоятельно снять штаны и крутить колеса моей коляски.
Требовать от дурака точности мысли – жестоко.
– Нет. Я даже не жалею о том, что большую часть жизни мне приходится разговаривать с идиотом. – Почему? – Потому что этого идиота я сам же и выбрал себе в собеседники. Жалеть нужно о том, что сделал неправильно ты сам.