admin

Коммунизм — это тоже общественный строй. Значит, его надо строить. Значит, будут строители. Значит, строители станут хозяевами. Уж такова человеческая натура. Даже при всеобщем равенстве кто-то обязательно окажется равнее других. Ну а то, что у нас называли социализмом или капитализмом, — всего лишь старое доброе рабство в завуалированной форме. Пусть и по-разному завуалированной. Всё ведь просто. Всегда были хозяева жизни и всегда были устроители красивой жизни для этих хозяев — рабы, которых покупали и пользовали. Ну, хорошо, — использовали. А знаешь, почему покупали и почему использовали? Да потому, что они сами рады были продаваться. Конечно, хозяева и рабы в разные времена и при разном строе назывались по-разному, но разве суть от этого меняется?

Хэдхантер. Книга 1. Охотники на людей

Руслан Мельников

Конец кризиса? Долгожданное дно под ногами? Рост ВВП? Ага, как же! Держи карман шире! Все только начинается… Череда новых финансовых потрясений, иссякший поток нефтедолларов, развалившаяся экономика, гиперинфляция, безработица, массовые беспорядки, паралич власти, коллапс всего и вся… От окончательного краха страну спасли менеджеры, сменившие белые воротнички на ошейники, и простые работяги, прикованные цепями к рабочим местам. Трудовые ресурсы. Сокращенно — тресы. Или просто рабы, признанные в...

Успех зависел не от таланта, а от точки старта. А равные шансы, особенно в нашей стране, — это лапша, накрученная на развесистые уши.

Хэдхантер. Книга 1. Охотники на людей

Руслан Мельников

Конец кризиса? Долгожданное дно под ногами? Рост ВВП? Ага, как же! Держи карман шире! Все только начинается… Череда новых финансовых потрясений, иссякший поток нефтедолларов, развалившаяся экономика, гиперинфляция, безработица, массовые беспорядки, паралич власти, коллапс всего и вся… От окончательного краха страну спасли менеджеры, сменившие белые воротнички на ошейники, и простые работяги, прикованные цепями к рабочим местам. Трудовые ресурсы. Сокращенно — тресы. Или просто рабы, признанные в...

Больше всего на свете он боялся сейчас оказаться среди дичи, спасающейся от охотников. А в этом мире самый верный способ не стать дичью — самому быть охотником.

Хэдхантер. Книга 1. Охотники на людей

Руслан Мельников

Конец кризиса? Долгожданное дно под ногами? Рост ВВП? Ага, как же! Держи карман шире! Все только начинается… Череда новых финансовых потрясений, иссякший поток нефтедолларов, развалившаяся экономика, гиперинфляция, безработица, массовые беспорядки, паралич власти, коллапс всего и вся… От окончательного краха страну спасли менеджеры, сменившие белые воротнички на ошейники, и простые работяги, прикованные цепями к рабочим местам. Трудовые ресурсы. Сокращенно — тресы. Или просто рабы, признанные в...

- И всё-таки оно кончилось. Всё кончается, хотя мы этого и не хотим. Всё - кроме того, что мы храним в себе. Это как каникулы. Знаете, на каникулах некоторые не расстаются с фотоаппаратом, чтобы дома предъявить друзьям фотографии в доказательство того, что они хорошо провели время. Им некогда даже остановиться, чтобы ощутить выпавшую им свободу, сохранить её в своём сердце и привезти домой...

Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире

Элейн Лобл Конигсбург

Эмма знала: классический побег из дома — не для нее. Поэтому она и решила убежать не «откуда», а «куда» — в удобное, просторное, теплое, а главное, красивое место. Так Эмма и ее брат Джимми поселились в знаменитом музее изобразительных искусств Метрополитен в Нью-Йорке — как раз в тот момент, когда в музее появилась таинственная скульптура неизвестного мастера Возрождения… Сорок лет переизданий, две экранизации, полтора десятка переводов на иностранные языки и миллионы преданных читателей...

Чтобы понять человека, обязательно надо его обнять. Только тогда можно узнать о нем самое важное.

Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире

Элейн Лобл Конигсбург

Эмма знала: классический побег из дома — не для нее. Поэтому она и решила убежать не «откуда», а «куда» — в удобное, просторное, теплое, а главное, красивое место. Так Эмма и ее брат Джимми поселились в знаменитом музее изобразительных искусств Метрополитен в Нью-Йорке — как раз в тот момент, когда в музее появилась таинственная скульптура неизвестного мастера Возрождения… Сорок лет переизданий, две экранизации, полтора десятка переводов на иностранные языки и миллионы преданных читателей...

— И где вы намерены принимать ванну, леди Эмма? — В фонтане, сэр Джеймс. В фонтане.

Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире

Элейн Лобл Конигсбург

Эмма знала: классический побег из дома — не для нее. Поэтому она и решила убежать не «откуда», а «куда» — в удобное, просторное, теплое, а главное, красивое место. Так Эмма и ее брат Джимми поселились в знаменитом музее изобразительных искусств Метрополитен в Нью-Йорке — как раз в тот момент, когда в музее появилась таинственная скульптура неизвестного мастера Возрождения… Сорок лет переизданий, две экранизации, полтора десятка переводов на иностранные языки и миллионы преданных читателей...

Эмма загадочно ухмылялась — точь-в-точь как бронзовая египетская кошка, рядом с которой они стояли. Отличий между кошкой и Эммой было два: во-первых, у кошки в ушах были крохотные золотые сережки, а во-вторых, вид у нее все-таки был не такой самодовольный, как у Эммы.

Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире

Элейн Лобл Конигсбург

Эмма знала: классический побег из дома — не для нее. Поэтому она и решила убежать не «откуда», а «куда» — в удобное, просторное, теплое, а главное, красивое место. Так Эмма и ее брат Джимми поселились в знаменитом музее изобразительных искусств Метрополитен в Нью-Йорке — как раз в тот момент, когда в музее появилась таинственная скульптура неизвестного мастера Возрождения… Сорок лет переизданий, две экранизации, полтора десятка переводов на иностранные языки и миллионы преданных читателей...

Еще по средам в музей приходят туристы. Их тоже легко узнать: мужчины все поголовно с фотоаппаратами, а у женщин на лицах написано страдание, и не мудрено: все они в туфлях на высоких каблуках. (Про тех, кто носит такие туфли, я всегда говорю: "Так им и надо!")

Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире

Элейн Лобл Конигсбург

Эмма знала: классический побег из дома — не для нее. Поэтому она и решила убежать не «откуда», а «куда» — в удобное, просторное, теплое, а главное, красивое место. Так Эмма и ее брат Джимми поселились в знаменитом музее изобразительных искусств Метрополитен в Нью-Йорке — как раз в тот момент, когда в музее появилась таинственная скульптура неизвестного мастера Возрождения… Сорок лет переизданий, две экранизации, полтора десятка переводов на иностранные языки и миллионы преданных читателей...

— По-моему, Эм, ты и сейчас уже не такая, как все. — Правда? — Эмма улыбнулась и потупилась, готовясь выслушать комплимент. — Правда. Все люди как люди, а ты чокнутая.

Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире

Элейн Лобл Конигсбург

Эмма знала: классический побег из дома — не для нее. Поэтому она и решила убежать не «откуда», а «куда» — в удобное, просторное, теплое, а главное, красивое место. Так Эмма и ее брат Джимми поселились в знаменитом музее изобразительных искусств Метрополитен в Нью-Йорке — как раз в тот момент, когда в музее появилась таинственная скульптура неизвестного мастера Возрождения… Сорок лет переизданий, две экранизации, полтора десятка переводов на иностранные языки и миллионы преданных читателей...

- Девочка моя, - сказала я терпеливо. - Когда человеку восемьдесят два года, ему не нужно каждый день узнавать что-то новое. А кроме того, он знает, что некоторые вещи, увы, невозможны.

Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире

Элейн Лобл Конигсбург

Эмма знала: классический побег из дома — не для нее. Поэтому она и решила убежать не «откуда», а «куда» — в удобное, просторное, теплое, а главное, красивое место. Так Эмма и ее брат Джимми поселились в знаменитом музее изобразительных искусств Метрополитен в Нью-Йорке — как раз в тот момент, когда в музее появилась таинственная скульптура неизвестного мастера Возрождения… Сорок лет переизданий, две экранизации, полтора десятка переводов на иностранные языки и миллионы преданных читателей...